Тайна гувернантки

— Но о тебе мы поговорим позже, — сказала Кейлин. — Пока что… — И она перешла на итальянский, чистый и красивый, с еле заметным акцентом: — Не будете ли вы так любезны показать мне и моему брату ваш дом, синьор Бассини? Моей сестре Эмбер и вашему другу нужно перекинуться парой слов, и, уверена, они будут нам благодарны за несколько минут наедине.

— Не будут, — сказал Ричард.

— Будем, — сказала Эмбер.

— О, разумеется! — тут же растаял Винченцо, дамский угодник. — Это честь для меня! Синьора! Синьор!

Кейлин взяла Винченцо под руку и потащила к двери, весело щебеча; за ними вышел Кеннет, бросив на Ричарда грозный взгляд.

— Что творится, черт возьми? — зло спросил Ричард, когда дверь закрылась.

Эмбер подошла ближе к нему. Он с жадностью смотрел на нее, стараясь запомнить: кожа бледная, волосы по-прежнему темные и блестящие, маленькие руки комкают платок…

— Почему ты уехал, Ричард? — спросила она, не отвечая на вопрос.

— Почему ты уехал так внезапно?

— Мне было нужно.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Мне казалось, ты что-то недоговорил там, на террасе в Фэйрхед-Мэнор.

— Все, что хотел сказать, я сказал.

— Очень жаль, — жестко произнесла она, — потому что это был твой последний шанс высказаться. Тогда я буду говорить.

— Говори, будь любезна, — пробормотал Ричард, несколько озадаченный таким напором.

— Что ж, хорошо. Я думала, что тебе на меня наплевать.

— Со стороны это выглядело так.

— Это неправда, Эмбер. Я очень тебя… ценю.

— Мило, — кивнула она. — Что-нибудь хочешь добавить?

«Не может быть, чтобы она догадалась, — подумал Ричард. — Не может быть, иначе мне конец».

— А что ты хотела бы услышать?

— Правду. Я приехала так далеко для того, чтобы услышать правду. И пока я не услышу ее, ты не выйдешь из этой комнаты.

— Как, интересно, ты мне помешаешь? — насмешливо спросил он.

Эмбер подошла решительным шагом, отбросила платочек, двумя руками взялась за голову Ричарда и встала на цыпочки.

— Вот так, — прошептала она ему в губы прежде, чем поцеловать.

Он понял, что не может больше устоять, и через мгновение крепко прижимал к себе Эмбер, покрывая ее лицо поцелуями, задыхаясь, торопясь, как будто с минуты на минуту должна рухнуть крыша и надо успеть взять от жизни все.

Эмбер поняла, что победила, в тот самый миг. И Кейлин была права, к счастью.