Тайна гувернантки

— Я сам люблю просыпаться на рассвете, потому и гуляю тут.

— Вы живете неподалеку, мистер Мэнли? Я не встречала вас раньше, но, как уже сказала, я тут недавно.

— Хм. Нет. Я приехал в гости.

Ричард поудобнее перехватил трость; чалая мирно плелась позади.

Эмбер не стала уточнять к кому. Видимо, и так сделала закономерный вывод, коль скоро они шли к дому Фэйрхедов.

— Маргаритка — самая смирная лошадь в конюшне. Именно поэтому мне ее оседлали. А я умудрилась сделать так, что она потеряла подкову.

— Вряд ли вы собственноручно эту подкову оторвали.

— Но Маргаритка потеряла ее, когда я ехала верхом. Значит, это на моей совести.

— Вам никогда не говорили, что вы излишне ответственны?

Эмбер пожала плечами:

— Это помогает выжить.

— А вам выживать приходилось?

Она что, не из благородных? Непохоже. Осанка, наклон головы, тонкие черты — девушка явно из знатной семьи, хотя, конечно, знавал он и благородных уродцев, и красавчиков-плебеев. Что-то в ней было, неуловимо знакомое; словно Ричард уже встречал ее однажды.

— Ну, я не жила в трущобах и не голодала, если вы об этом. Однако нравы в пансионе иногда оставляли желать лучшего. И следовало воспитать в себе некие качества, чтобы существовать… — Эмбер запнулась, подбирая слово, — комфортно.

— Какие ужасы вы рассказываете.

— Вы надо мной смеетесь, мистер Мэнли?

— Со мной редко шутят.

— Что же, у вас тяжелая жизнь в Грейхилле?

— Конечно нет! — воскликнула Эмбер в ужасе.

— Но вам чего-то не хватает, так?

Она даже приостановилась.

— Почему вы так решили?

— Вы так непринужденно болтаете с незнакомцем, но вполовину не понимаете шуток. То ли у меня отвратительное чувство юмора, то ли вы редко участвуете в веселых беседах.

— Я же говорила вам…

— О да. Мрачные стены каземата под названием «пансион для благородных девиц». Суровая юность.

— Вы весьма циничны, мистер Мэнли, — несмело упрекнула его Эмбер.

— И практичен. Это мое предназначение.

Ричард ожидал, что она переспросит, но она не переспросила; некоторое время они шагали в молчании.

У нее было прелестное имя, перекатывающееся на языке, словно кусочек жженого сахара. И волосы, выбившиеся из-под шляпки, чрезвычайно милы, и даже это простенькое платье не портит ее — скорее, подчеркивает достоинства фигуры и оттеняет красоту.