Тайна гувернантки

Она немного суетливо разливала чай, роняла ложечки и едва не рассыпала сахар, и все это так просто, со смехом, что Эмбер все улыбалась и улыбалась, глядя на нее.

Оказалось, что мистер Дэмпси пишет книгу о своих путешествиях, и кое-кто в Лондоне уже намекнул ему, что по окончании сей труд непременно издадут; Ричард, развалившийся и кресле и с аппетитом жующий бисквит, посетовал, что у него нет времени тоже заняться писательским трудом.

— Доживешь до моих лет и займешься, — успокоил его мистер Дэмпси. — Когда по ночам не спится, а дорогая жена похрапывает и нет никакой надежды ее разбудить, остается только писать.

— Ты никогда и не пробовал! — фыркнула миссис Дэмпси и обратилась к Эмбер: — Вы не поверите, он умудряется писать даже в карете! Ночью! Если мужчине что-то втемяшилось в голову, пиши пропало. Уж извините за каламбур!

Эмбер кивнула, как будто много понимала в мужчинах.

— Но женщина всегда может склонить нас на свою сторону, действуя исподтишка, — заметил Ричард.

В присутствии своих друзей он казался совсем другим, даже не таким, как у Фэйрхедов.

Все-таки близнецы младше его, и лорд Мэнли для них — скорее фигура, вытеснившая образ отца; а с Патриком и Мег Ричард был на равных. Они жили в каком-то другом мире, и чем больше Эмбер прикасалась к этому миру, тем больше он ей нравился.

Там не существовало границ. Можно говорить о разных вещах. Можно задавать вопросы и получать на них ответы. Можно совершать поступки, которые большинство сочло бы не преступными, но странными.

А главное, отношение общества никоим образом не задевало таких людей — видимо, потому, что они нашли свое место в мире и были счастливы.

Мистер Дэмпси рассказывал о Франции; они с женой провели несколько месяцев в Авиньоне (мистера Дэмпси привлекла одна из тамошних библиотек) и пребывали в восторге. Небо там, говорили они, не то что линялая английская тряпка; нет, там настоящие синие небеса, при взгляде на которые так и хочется вспомнить о Боге. И виноградники, и смуглые местные жители, и горы на горизонте, словно обрисованные чернилами.

— А я больше люблю Италию, — сказал Ричард.

— Свет? — понимающе усмехнулся Патрик. — Помню, ты мне говорил.

— Свет? — переспросила Эмбер.

— Я — коллекционер световых впечатлений, — объяснил Ричард. — Собираю в памяти рассветы, закаты, туманные дни, форму облаков, тени. В Италии лучший свет в мире, после Англии, конечно.

— Пфе! Ты патриот, мой мальчик!

— Патриотом быть не модно.