Нагуаль повсюду — где же скрыться от безмолвного грохота его вселенной? Спасибо, что для нас с вами проложили тропинку через ближайший бурелом… А дальше?
Не так уж далеко ведет тропинка, по которой прошел Карлос Кастанеда со своим "магическим консультантом". Как небрежный возмутитель царственного покоя, он только и успел, что перешагнуть границы заповедника: а за нею нехоженая тропа, авантюристическая эпопея, никем не тронутая, древняя, чреватая чудесами.
Заслуженному теоретику, с известной долей презрения скрывающему железный лоб в интеллектуальной нумизматике аптекарских исчислений, здесь бы и онеметь в брезгливом жесте: растление, фикция, конъюнктура… В общем-то мы писали не для них — певцов будних дней и хулителей эфемерности. Но и не для тех, что рады запьянеть от сладковатого сока сорной травы на романтичных пустырях и затушевать таким способом непоправимый, но упоительный недуг цивилизации.
«Своемудрые» эпигоны — воздыхатели Блаватской, Елены Рерих и Махариши Махеша — уже вознегодовали: стой, смиренный путник! Впереди — безбожная топь и вечные сумерки злых идолов-лиходеев! Где обещанные буколики в кущах небесных, где лирические восторги истосковавшегося по слиянию с нами Божества? Мы не в претензии: каждый имеет право сойти в могилу убежденным солипсистом, христианином, в неразложимый свет Сат-Чит-Ананды, в нудьгу кромешного небытия материализма, скукожиться в эмбрион для следующих, не менее увлекательных, инкарнаций…
Мы просто показали вам, что на этой трагической колее, помимо воспарения в радостное ничто и удобрения сельского хозяйства, есть некое распутье, сбоина, "щель между мирами".
А за нею — тропа, по которой уходят воины и маги.
О них не сложить эпитафий — их путь все еще длится, их день не утомляется вечным светом, но они — не боги.
Быть может, они разведчики, посланцы, исследователи — одиночки, агенты рефлексирующего сознания, лазутчики вконец отчаявшегося тоналя? Они как те вещи в древнебуддистской сутре — "ни совершенны, ни несовершенны, ни порочны, ни непорочны". Они есть. Или только были?
Порою кажется, что туда — в непроглядный хаос неизведанных миров — идут только нищие, обездоленные и одинокие.
