Тайна поместья Эбберли

Руперт, судя по его легкой усмешке, прекрасно понимал, что рассказы его жены о режиме дня и болезнях Мэтью, да ещё и произносимые так эмоционально, были неуместны за завтраком в обществе гостей, но и не подумал её остановить. Возможно, его даже веселило то, что все понимают нелепость ситуации, но слишком вежливы, чтобы прервать его жену. И Айрис, и мистер Баттискомб пару раз пытались сменить направление разговора, но Кристина не поддавалась на такие уловки и упорно возвращалась к своей излюбленной теме.

После завтрака Айрис закрылась в библиотеке.

Она находила книгу в своём журнале, снимала с полки, просматривала, возвращала на место, брала следующую по списку.

Помогло то, что Айрис делала в журнале пометки о наличии маргиналий, автографов и дарственных надписей, но даже так в её списке оставалось почти триста книг. Не так уж и много, если подумать.

После обеда она снова вернулась к своей обычной работе – в конце концов, она сказала Дэвиду Вентворту, что будет заниматься своим расследованием в своё личное время. С другой стороны, она искала образец почерка не для своего расследования, а для основного – письмо ей показал инспектор Годдард.

Копии у Айрис пока не было, и она очень боялась, что пропустит пометки, написанные тем самым почерком, просто потому, что не узнает. Так что она даже отложила пару книг на всякий случай: ей казалось, что почерк похож, но уверенности не было.

Дэвид приехал перед ужином и почти сразу же пригласил Айрис в кабинет. Энид вышла позвать её с обычным каменным выражением лица, но в какой-то момент маска дрогнула, и Айрис увидела на её лице злость и пренебрежение… Мраморная красавица Энид вообще стала очень нервной после того, как обнаружилось тело, Айрис однажды даже видела, как она плакала в саду, когда думала, что рядом никого нет.

Когда Дэвид Вентворт выслушал, что Айрис удалось узнать в Котгрейве, то какое-то время сидел, ничего не говоря, как будто пытаясь уложить услышанное в голове.

– Я даже теряюсь, что делать дальше, – сказал он наконец. – Что можно попробовать ещё? Найти всех сирот в Лондоне, которым в начале 1941 года было около двух лет? Это безумное мероприятие. Но даже этим можно было бы заняться, если бы мы знали, что усыновление Руперта действительно связано с убийством моей матери. А я в этом не уверен.