Тайна поместья Эбберли

Какие фотографии были отправлены леди Клементине, сейчас понять было невозможно, поэтому секретарь отобрала несколько из тех, что были распечатаны для ежегодных альбомов.

Мсье Пикар напечатал своё письмо на машинке, поставив внизу лихую подпись, так что Айрис в кои-то веки не пришлось разбирать чей-то малопонятный почерк.

«Дорогая леди Клементина!

Надеюсь, моё письмо найдёт Вас в добром здравии.

От лица Новой школы ещё раз выражаю Вам благодарность, что именно наше заведение Вы выбрали для обучения Вашего сына Руперта.

Моя коллега мадам Юбер уже отправила Вам итоговые оценки Руперта, и, надеюсь, Вы довольны его результатами. Если по какой-то причине Вы не получили письмо мадам Юбер, дайте знать, и мы немедленно вышлем его повторно.

Я, со своей стороны, как наставник Руперта, хотел бы больше рассказать не о его академических успехах, а об эмоциональной и психологической составляющей его личности».

Айрис без особого интереса просматривала многословные, но почти бессмысленные абзацы, рассказывающие об успехах Руперта в спорте, труде на благо школы, командной работе и так далее, когда её позвал Дэвид:

– Айрис, посмотрите сюда.

На фото, которое он показывал, Руперт сидел за рулём непривычно выглядящего маленького глазастого автомобиля; рядом с ним сидел мужчина с орлиным носом и густыми усами. Позади машины ещё один молодой человек широко улыбался, подняв руку в приветственном жесте.

Айрис заметила, что Дэвид немного побледнел. Губы сложились в жёсткую гневную полоску.

– Это ничего не значит… – сказала Айрис. – Просто снимок. Он мог сесть за руль просто ради хорошего кадра.

– Моя мать сожгла фотографии, и вполне возможно, что из-за этого! – резко ответил Дэвид. – Нашли что-нибудь в письме?

Айрис быстро побежала глазами по строкам.

– Вот… Читайте с этого места! – показала она. – Боже…

Дэвид забрал листок у Айрис.

История с поездом произошла летом 1956 года. Руперт был готов к экзамену зимой, то есть в рождественские каникулы с декабря 1956-го по январь 1957-го.

Руперту все поверили, потому что он, во-первых, был Вентвортом и его слово весило больше, во-вторых, потому, что все считали, что он просто не мог быть за рулём.

У него ещё и нога действовала плохо. Конечно, он не мог водить.

Конечно, то, что он умел водить машину, ничего не доказывало, но если бы Руперт это не скрыл, у Вилли Дженкинса был бы шанс оправдаться.