Тайна поместья Эбберли

Иногда ей даже казалось, что когда он вежливо отвечает на её вопросы, то на самом деле просто скрывает своё раздражение или отпускает в мыслях примерно такие же язвительные замечания насчёт её внешнего вида или одежды, как и Энид Причард. Позднее она поняла, что он не притворялся: он на самом деле неплохо к ней относился, – просто был так устроен, да и обстоятельства были непростыми…

Если бы над Айрис нависли обвинения в убийстве матери, она бы ни за что не смогла вести себя так спокойно и уверенно.

Дэвид тоже подолгу запирался в своей комнате. Вряд ли плакал… Но эта полная предсмертной тоски обречённая музыка… Он как будто хотел ещё больших мучений, намеренно растравливал раны.

Айрис посмотрела на часы. Она уже двадцать пять минут сидела над одной книгой.

Прекрасно! Она просто великолепный работник. Занимается чем угодно, только не каталогом.

Айрис решительно пододвинула к себе журнал. Следующие несколько часов она старательно разбирала и описывала книги, пытаясь наверстать всё потраченное на расследование время.

И часы эти тянулись бесконечно.

Она едва дождалась времени, когда было уместно позвонить в Лондон, в церковь Марии и Этельбурги. Она не посмотрела расписание и не знала, бывает ли месса по понедельникам и во сколько, так что решила, что во время, близкое обеденному, отец Мёрфи, скорее всего, будет свободен.

Трубку взяла миссис Хинсли. Она сразу узнала Айрис и не без гордости сообщила, что отец Мёрфи нашёл запись о крещении Тони Хьюза.

Айрис взяла в руки карандаш и приготовилась записывать:

– Таинство крещения было совершено девятнадцатого марта тридцать девятого года, – начала диктовать миссис Хинсли. – Младенец мужского пола. Энтони Фредерик Хьюз. Родители Рональд Хьюз и Марта Рут Хьюз, проживающие на Осмонд-стрит в Олд-Форде.

Айрис вернулась в библиотеку, села за стол и без какой-то особой цели подчёркивала имя пропавшего мальчика, раз за разом проводя по нему карандашом. Тони Хьюзу было два года и месяц, когда он исчез.

И что дальше? Ничего.

Её собственное предположение ей самой казалось фантастическим, неправдоподобным.