Тайна поместья Эбберли

Но если вы немедленно не сядете…

– Хорошо! – Руперт рухнул обратно в кресло, но вся его фигура была напряжена, выкручена, выгнута, как у кота, готовящегося к прыжку.

– Мисс Фенвик, пожалуйста, продолжайте, – уже гораздо более мягким тоном произнёс инспектор Годдард.

Фенвик переводила покрасневшие глаза с инспектора на Руперта, с Руперта на Дэвида. Сидевшая рядом миссис Пайк тем временем поглаживала её по пухлой дрожащей ладони. Наконец Фенвик снова заговорила:

– Мне так жаль… Я очень виновата, но я обещала! Она… Леди Клементина потребовала, чтобы я ей обещала и поклялась, что не расскажу.

Я не могла отказаться. Я просто хотела, чтобы она была счастлива, чтобы она успокоилась, понимаете?

– Боюсь, что нет, мисс Фенвик. Расскажите, пожалуйста, с самого начала, – терпеливо попросил Годдард.

– Она его не любила. Дэвида то есть. – Фенвик опустила голову, словно ей было стыдно за свою умершую хозяйку. – Даже хуже. На руки его брала так, как будто её заставляли. Не знаю, что с ней случилось.

Один доктор говорил, что это обычное помутнение рассудка у женщин после родов, другой – что так получилось, потому что её с ребёнком сразу разлучили и долго держали отдельно – и её выхаживали, и малыша. Он ей как чужой был. Вот и всё. Она так ждала его, так хотела! А потом повернулось что-то в голове. И ничего не поделать. – Мисс Фенвик стёрла выступившие на глазах слёзы. – Так и жили. Год, другой. Дэвид уже подрос, но всем я занималась и няня. Леди Клементина могла за весь день ни разу к ребёнку не подойти. А потом… Не знаю, что произошло. Она вдруг собралась в Лондон. Вы представляете? Оттуда все бежали, а она поехала. Тогда уже не такие страшные бомбардировки были, не каждую ночь, но всё равно… Вернулась через два дня, и такая… Не сказать, что прямо повеселевшая, но как будто не в Лондон ездила, а на праздник какой. Потом ещё раз поехала. Тоже дня два-три её не было.

– А когда именно это было? Вы помните? – спросил Годдард.

 – В каком месяце?

– Точно не помню, конечно. Март сорок первого, может быть февраль. А потом она поехала к мужу на завод. Куда, не вспомню тоже. Сэр Джон тогда то на один ездил, то на другой, где нужнее, туда и ехал. А дома он вообще уже несколько месяцев не показывался, даже на Рождество не приезжал. Я, конечно, знала, что она что-то задумала. Но она ни слова мне не говорила. Зато ей получше стало, даже с Дэвидом стала иногда играть. Я и радовалась.