Тайна поместья Эбберли

– То, что произошло… – у Айрис перехватило дыхание, и она не смогла договорить. – Я думаю, что всё выяснится. Это какая-то ошибка.

– Я просто не могу в это поверить, – с трудом выговорил Дэвид, точно каждое слово отдавалось болью. – Потому что если это правда, то я…

Он резко замолчал, когда из-за двери кабинета раздался грохот, а потом громкий крик.

Дэвид бросился туда.

– Нужен врач! – выкрикнул Годдард, как только Дэвид распахнул дверь.

Несколько часов спустя Айрис подумала, что приступ Руперта оказался даже кстати.

Это позволило им не говорить о том, что рассказала Фенвик. Как вообще об этом говорить? Руперт оказался потерянным наследником: то ли Оливером Твистом, то ли лордом Фаунтлероем, а Дэвид – самозванцем, занявшим место законного сына. Если мыслить по тем самым книжным шаблонам, то Руперт был трагическим персонажем, которого обманом лишили всего, едва ли не Гамлетом, а Дэвиду досталась незавидная роль кого-то вроде приспешника узурпатора и узурпатора одновременно.

Айрис даже представить не могла, как братьям теперь говорить друг с другом.

Но Дэвид с Рупертом больше не разговаривали. Доктор из Стоктона дал Руперту сильное успокоительное, так что тот проспал почти до самого вечера. Дэвид всё это время был в кабинете и что-то долго обсуждал по телефону. Айрис решила, что он созванивался с мистером Баттискомбом или адвокатами. Им было что обсудить.

Утренние события нарушили даже строгий домашний распорядок: ни на обед, ни на ужин стол в столовой не накрывался.

Руперт плохо себя чувствовал, Дэвид, по словам миссис Пайк, вообще ничего не ел. Айрис отказалась от обеда, но к вечеру аппетит вернулся, и она съела всё, что принесли ей в комнату, а маленьких заварных пирожных она съела бы ещё парочку.

Ей было немного стыдно объедаться, когда в доме происходило такое, но пирожные были точь-в-точь такими, какие делали в кондитерской через улицу от школы. Она ходила туда почти каждый день, причём идти надо было быстро, иначе самое вкусное разбирали.

Потом старенькая хозяйка миссис Пикеринг отошла от дел, а у её сына и невестки заварные пирожные уже не получались такими, как нужно, особенно крем.

Вспомнив о кондитерской Пикерингов и школе, Айрис вспомнила и о матери. Сколько она уже ей не звонила? Наверное, неделю, если не больше. И то их последний разговор был очень странным – Айрис расспросила её про возраст детей и ничего не объяснила.