Тайна поместья Эбберли

Что материнское сердце не обмануть… Как ты думаешь, это правда? Могло такое быть? Веришь ты в такое?

Мать поймала прядь своих блестящих волос и начала накручивать её на палец – жест, который так нравился Айрис в детстве, что она стала его повторять, а сейчас скорее раздражал своей манерностью.

– У этой миссис Пайк есть дети? – спросила мать после того, как намотала на палец три колечка волос.

– Я так и подумала. Материнское сердце ничего такого особенного не знает, Айрис. Ни-че-го. Это просто выдумки. Я думаю, что леди Клементина просто была так устроена или измучена тяжёлыми родами.

В тех обстоятельствах она своего ребёнка тоже не полюбила бы. И это её мучило. Ведь она должна его любить, а не любит. И когда появился этот священник и рассказал ей про подмену…

– Она обрадовалась, – поняла вдруг Айрис. – Она нашла причину, оправдание.

– Наверное, она именно так всё и объясняла себе: не я не люблю, а просто он – не тот. Люди всегда так делают. А другой ребёнок был для неё вторым шансом.

Думаю, она полюбила его ещё до того, как увидела. Внушила себе ту любовь, которая не родилась сама собой.

– Я всё думаю, могли ли она устроить всё иначе? Ведь если бы она не пыталась сохранить тайну до конца, то была бы жива.

– Мы никогда этого не узнаем, – мать покачала головой. – А я тоже хочу тебя кое о чём спросить. Ты хочешь там остаться после всего? В Эбберли?

– Да, я хочу. И не потому, что не нашлось лучшего места, просто хочу.

В Эбберли Айрис приехала в понедельник утром.

На станции её, как всегда, встретил Уилсон, и, несмотря на то что Айрис ездила этой дорогой уже не раз, ей всё равно казалось, что впереди её ждёт что-то неиспытанное и неизведанное, новая глава в её жизни.

Она и сама не понимала, откуда это предчувствие, почти что трепет.

Когда плотные ряды деревьев разошлись перед ней, точно половинки занавеса, и она увидела дом, то поняла вдруг, что он не изменился. В зелени деревьев появились жёлтые и красные пятна, цветов стало совсем мало, но дом возвышался над парком всё с той же молчаливой, но многозначительной сдержанностью, словно главные его тайны всё ещё оставались сокрыты.

Эбберли не стал расколдованным замком спящей красавицы, где все очнулись и пустились в пляс; он лишь позволил вырвать из своих стен одну загадку и хранил другие.

Работалось Айрис в эти дни на удивление спокойно. Она не думала ни об арестованном Руперте, ни о предстоящем суде, ни даже о Дэвиде… Её это не касалось.