Тайна поместья Эбберли

Уилсон через кое-то время пришёл в дом и сказал миссис Пайк, что леди Клементина ушла; никто не был удивлён – леди Клементина часто брала лодку, когда была расстроена. А раз она поссорилась с сыном, то не было ничего странного, что она, несмотря на то что в доме были гости, ушла на реку.

Когда подошло время, на которое леди Клементина договорилась с Баттискомбом, её всё ещё не было. Но даже тогда никто не заволновался всерьёз – леди Клементина не славилась пунктуальностью и, расстроившись, запросто могла забыть о времени.

К ужину она всегда возвращалась, к тому же начало смеркаться. Именно тогда Уилсон вместе с Дэвидом Вентвортом пошли к эллингу. Они обнаружили, что лодки нет, разделились, и каждый пошёл вдоль берега в свою сторону, надеясь найти леди Клементину; она чаще плавала вверх по течению, но иногда делала и наоборот.

Когда стало ясно, что леди Клементина действительно исчезла, а не задержалась допоздна на реке, на поиски отправились все мужчины, кто был в Эбберли, за исключением Руперта, который из-за хромоты не мог ходить подолгу.

Домой они вернулись с рассветом, ничего не найдя. От собак пользы не было, потому что леди Клементина часто гуляла по парку, и псы так и неслись по дорожке к эллингу нахоженной тропой. Руперт, оставшийся в доме, «внёс свой посильный вклад: так переволновался, что переломал мебель и вещи в своей комнате, добавив хлопот прислуге. По его словам, он делал это бессознательно, чтобы унять переживания».

Поиски продолжались все следующие дни, подключилась полиция… Но даже три дня спустя подозрений, что произошло убийство, не возникло.

Говорили только про несчастный случай на реке.

В статье рассматривались лишь два возможных исхода: леди Клементина утонула, выпав из лодки, или по какой-то неведомой причине решила уйти из дома. В пользу последней версии говорило то, что со счёта леди Клементины в дни, последующие за исчезновением, была снята крупная сумма денег, такая, которой хватило бы на несколько лет.

В статье было упомянуто много мелочей, которые могли быть известны тому, кто хорошо знал Вентвортов и большой дом.

Например, истории из детства Дэвида и Руперта или то, что из курительной, в которой развлекали себя беседой Ментон-Уайт и Баттискомб, нельзя было услышать, что в кабинете кто-то спорит. Это явно был кто-то из «своих», а скорее даже не один человек. Ещё в статье удивительным образом чувствовалась нелюбовь автора или поставщика информации к Руперту.