Тайна украденной рукописи

Англо-русский словарь, который тут почему-то осел уже года два назад. Длинные ножницы. Телефонный аппарат. Серебряный обрезатель для сигар в виде собачьей головы. Им пользовался покойный муж Ковровой-Водкиной. Петька хорошо помнил его: высокий толстый мужчина с седыми усами и вечной сигарой в зубах. Коврова-Водкина, разумеется, сигар не курила, но обрезалка так и осталась после смерти мужа лежать на столике. Теперь… Петька с удивлением уставился на пробел между привычными вещами. Ну конечно же…

– Алексей Борисович! – позвал он.

ТАЙНОЕ БРАТСТВО СОБИРАЕТСЯ НА ЗАСЕДАНИЕ

Проснувшись в первом часу дня, Петька тут же прошлепал босиком к телефону и набрал номер Серебряковых. Ждать пришлось довольно долго. Наконец после десятого гудка в трубке послышался голое Димы.

– Чего вы там возитесь? – спросил Петька.

– Мы не возимся, а спим, – недовольно пробормотал в ответ старый друг детства. – Каникулы все-таки. И легли-то когда…

– Я бы на вашем месте поторопился, – с упреком проговорил Петька.

– Да мы скоро будем, – бодро включилась по параллельному аппарату в разговор Маша. – Бабушка уже завтрак на кухне готовит. Сейчас мы с ней немного поговорим за едой и…

Девочка выдержала паузу. Петька понял: близнецы перед сном не успели расспросить Анну Константиновну о шкатулке.

– Ладно. Вы там особенно не задерживайтесь, – поторопил еще раз Петька. – У меня тоже новости есть.

– Ну да? – наконец слетел сон с Димы.

– Естественно, – хмыкнул Петька. – Мы со Шмельковым легли позже вашего. До встречи, – положил он трубку.

Так. Теперь надо позавтракать. Петька поставил чайник на газовую плиту и пошел умываться. К возвращению мальчика из ванной чайник уже весело свистел.

– Посмотрим, что у нас тут есть, – открыл Петька дверцу холодильника.

Там нашлись яйца. Дальнейших исследований Петька проводить не стал. Чего зря время терять. Глазуньи на завтрак ему вполне хватит.

Он уже снимал с плиты шипящую сковородку, когда в дверь несколько раз настойчиво позвонили.

– Ну, молодцы! – никак не ждал Петька такой расторопности от Димы и Маши.

Он широко распахнул дверь. В прихожую вместо близнецов, пылая от новогодней радости, ввалился старый поселковый кровельщик дядя Сережа Петров.

– Вы? – оторопел Петька.

– А то, – шмыгнул носом дядя Сережа. – Ты уж меня извини, я человек народный.