Тайна украденной рукописи

Если бы ему эта шкатулка действительно была нужна, он мог просто войти и взять ее, ручаюсь, ни Коврова-Водкина, ни Филимоновна о нем скорее всего даже не вспомнили бы…

Вскоре они подошли к даче Серебряковых.

– Ой, у нас уже, наверное, гости! – спохватилась Настя.

– Тогда беги, – сказал Командор. – Как только события начнут разворачиваться, мы тебя вызвоним.

…В дальнейшем все развивалось в точности так, как предсказывал Петька. Друзья доедали котлеты с жареной картошкой, когда зазвонил телефон.

– Бабушка, подойдешь? – крикнул с набитым ртом Дима.

Анна Константиновна взяла трубку. Последовали бурные восклицания.

– Ну, конечно, Наташа, сейчас приду, – наконец положила бабушка трубку.

– Что там такое? – с деланным равнодушием осведомилась Маша.

– Событие почти мирового масштаба, – ответила Анна Константиновна. – Шкатулка нашлась. И все остальной тоже. В дверь позвонили. Филимоновна открывает. Никого. А на крыльце шкатулка, пепельница и кинжал графа Строганова. Тайна, покрытая мраком.

– Бабушка! Мы с тобой! – решительно выскочили из-за стола близнецы.

– Ну, если хотите, – уже втискивалась в узкие рукава шубы Анна Константиновна. – Старуха Коврова-Водкина сейчас на седьмом небе от счастья.

Близнецы тоже бросились одеваться. Петька быстро набрал номер Насти.

– Выходи! – крикнул он в трубку и устремился следом за Димой и Машей…

…Коврова-Водкина открыла сама. На ней было самое нарядное платье. Все в Красных Горах знали, что это венецианская парча, которую привез из Италии лет двадцать назад хирург Водкин.

– Проходите, друзья мои! – торжественно провела в гостиную вновь прибывших хозяйка.

Там прямо в пальто сидел в кресле Даниил Французский.

Раскрытая шкатулка стояла на журнальном столике. Даниил Георгиевич лихорадочно перелистывал страницы пожелтевшей рукописи.

– Наталья Владимировна! – крикнул он, когда хозяйка с гостями вошла. – Это именно то самое! Вы себе даже не представляете, какое это сокровище!

– Погодите-ка, молодой человек, – властно перебила его Коврова-Водкина.

Тут Даниил, бережно положив рукопись на журнальный столик, опустился перед Ковровой-Водкиной на одно колено и поцеловал ей руку.

– Верю, что я не ошиблась, – просияла та.