Тайная фаворитка ректора Хаоса, серия 4. Финал (СИ)

Что я вообще-то не во дворе замка Варта играю в захват крепости с другими горными лордами. И что я не пацанов из ближайшей деревни за шкирку растаскиваю, когда они в очередной раз петушатся и напрыгивают друг на друга.

— Ой… — сказала я, складывая руки и опуская глаза. — Извините…

— Крепись! — сказал Зарринг, хлопнув Рига по плечу. — Вот теперь ты по-настоящему нарвался. Еще заскучаешь по Аире.

Прежде, чем я успела как-то прокомментировать это и нарваться тоже, Риг открыл портал и затащил меня в него.

— Что… — я не успела договорить, потому что в лицо мне кинулось что-то очень пушистое, громогласно орущее и воняющее старой подушкой.

— Тьфу!

В рот мне набились белые перья, от которых я безуспешно отплевывалась.

В какую сторону отмахиваться от атакующей меня подушки, я понимала с трудом, но кое-как справилась, поймав нечто орущее за условный хвост.

Подняв его повыше, я разглядывала странную помесь гуся с попугаем. Очень жирную белоснежную птицу с маленьким красным клювом. Кругленькую и всю облепленную белым пухом.

— Ты кто? — спросила я ее.

— Птица счастья, — ответил мне Риг, стоявший все это время и нагло ржущий. — Выпусти животное, пока оно не принесло тебе еще счастья.

— Просто поверь… — сказал он проникновенно, и я решила поверить.

И отбросила птицу подальше от себя.

Потому что она подпрыгнула на брусчатке и выпустила ядовито-желтую струю, расплескавшуюся по тротуару и завонявшую так, что я непроизвольно отпрыгнула на несколько шагов в сторону.

И наконец огляделась.

Мы стояли в очень узком переулке, в котором между домами было едва ли полтора шага. Двое гуляк, зашедших в него с разных концов, не сумели бы разойтись в середине. Окон в стенах домов, возвышавшихся как скалы, почему-то не было. Зато было много-много насестов — железных костылей, вколоченных между камнями домов, на которых сидело не меньше сотни таких же белых «птиц счастья».

— Почему она так называется? — я отступала все дальше и дальше, зажимая нос. — Никогда бы не назвала так эту вонючку!

— А зря! — Риг как будто бы не замечал омерзительного запаха.

— Их так называют, потому что все, абсолютно все, что производят эти птички, продается за бешеные деньги. Их пух самый мягкий и упругий, поэтому им набивают подушки и матрасы для самых богатых. Их мясо — изысканный деликатес. Их кости лучше всего подходят для даньго — клавишно-ударного музыкального инструмента, изобретенного композиторами этого города. Их кровь — лекарство от чумы алого моря.