Тайная лавка ядов

Горячее питье должно было ее обмануть, поэтому я невольно чувствовала себя почти как Фредерик, который тоже смешивал настойки у Неллы за спиной. Только он хотел использовать их против нее, а я не желала ей зла.

Казалось, Неллу что-то тревожит, и, несмотря на беспорядок, она рассердилась на меня не так сильно, как я ожидала. Она, задыхаясь, сказала, что я должна немедленно уйти, и умоляла меня вернуться в дом Эмвеллов.

Неважно. Работа моя была почти закончена. Всего за мгновение до того, как она вошла, я разлила свежесмешанное зелье по двум флаконам, которые нашла среди пустой посуды на рабочем столе.

Я подумала, что разумнее будет приготовить два флакона на случай, если один упадет и разобьется. Флаконы, высотой всего дюйма четыре, были совершенно одинаковыми, если не считать цвета. Один был цвета мягкого дневного света – бледно-прозрачно-голубой, – а второй – пастельный, цвета розы.

Я дважды, трижды проверила: на флаконах не было ничего, кроме изображения медведя, – никаких слов. Сейчас они оба лежали у меня под платьем на груди.

Нелла, казалось, с облегчением вздохнула, когда я согласилась покориться ее желанию и уйти из лавки. Но я не собиралась сразу возвращаться в дом Эмвеллов, как она полагала. Согласно книге чародейства, настойка должна была созревать шестьдесят четыре минуты, а я закончила ее смешивать только четыре минуты назад, ровно в час дня. По этой причине я не могла пойти в дом Эмвеллов. Не сейчас.

Я предложила убрать за собой, но Нелла покачала головой, сказав, что с учетом положения вещей это занятие бесполезное.

Я не была уверена, что она имеет в виду, просто прижала руку к груди, где лежали флаконы. Вскоре, надеялась я, все вернется к обычному ходу вещей. Через несколько недель госпожа возвратится из Нориджа, и мы сможем снова проводить долгие уютные дни вместе у нее в гостиной, совсем освободившись от мистера Эмвелла – в любом виде.

Так что мы с Неллой расстались во второй раз за два дня. Я не сомневалась, что теперь больше ее не увижу. Она не хотела, чтобы я оставалась в лавке, и, сработает чародейская настойка или нет, возвращаться было бы неразумно.

Несмотря на прощание с моей недавно обретенной подругой, на сердце у меня было легко – флаконы холодили мне кожу и были исполнены возможностей, – и я не так печалилась, как когда мы попрощались в прошлый раз. Я не плакала, и даже Нелла казалась отстраненной, словно ее сердце тоже не так болело.

Мы обнялись в последний раз, и я посмотрела на часы у Неллы за спиной.