Тайная лавка ядов

Она взглянула на младенца, потом кивнула одному из мужчин, ожидавших поблизости вдоль берега.

– Спасибо, но со мной все хорошо, честно, – возразила я, шагнув на первую ступеньку.

Я улыбнулась милой паре, желая, чтобы они ушли, но меня снова схватил за горло кашель, и попытка его подавить оказалась бесполезна. Я ничего не могла поделать, пришлось отвернуться и снова закашляться, и, сделав это, я снова ощутила, как меня взяли за плечо – теперь уже крепче.

Это оказалась женщина, и взгляд у нее был непреклонный.

– Если уж вам нельзя сидеть дома, я настаиваю, идемте с нами в лодку. Вы не осилите лестницу, уверяю вас, а тем более переход через мост. Идемте, тут недалеко.

Она потянула меня с собой, одной рукой придерживая голову младенца, а вторую положив мне на спину, и подвела к одному из лодочников.

Я сдалась, едва мы уселись в лодку, прикрыв колени толстыми шерстяными одеялами, сразу ощутила благодарность за эту передышку.

Младенец начал возиться, как только лодка отчалила от берега.

Мать вынула грудь, лодка запрыгала и закачалась в ледяных водах. Я слегка перевесилась за борт, надеясь, что желудок меня не подведет, пока мы будем добираться до Саутуорка. На мгновение я забыла, зачем я в этой лодке, на реке, с прекрасным семейством. А потом вспомнила: жуки. Сторожка привратника. Лакей. Что-нибудь, обостряющее похоть.

– Вам дурно? – спросил мужчина. – Река сегодня довольно сурова, но, уверяю вас, это все равно лучше, чем пешком.

Я кивнула, соглашаясь. К тому же ощущение было мне не в новинку; оно очень походило на утреннюю тошноту, которую я все еще помнила, спустя два десятилетия. Накатывающие волны тошноты пришли ко мне рано, еще до того, как пропал месячный цикл, а вскоре последовала и вечная усталость. Но я знала, что это не просто усталость. Так же ясно, как, положив рядом два семечка, видела, какое от белой лилии, а какое от желтой, я знала, что ношу дитя. Несмотря на тошноту и усталость, казалось, я открыла тайну вечного счастья, потому что никогда в жизни я не была веселее, чем в те первые дни, нося ребенка Фредерика.

Мать улыбнулась мне и отняла спящего младенца от груди.

– Хотите ее подержать? – спросила она.

Я покраснела, осознав, что так и таращусь на младенца.

– Да, – прошептала я, не успев понять, что говорю. – Да.

Она передала мне малышку, сказав, что ее зовут Беатрис.

– Источник радости, – сказала она.