Тайная жемчужина

Она понимала, что обидела его, и ей было очень неловко: ведь он мог не правильно ее понять…

Вернувшись из розария на лужайку, они увидели герцога Риджуэя, беседовавшего с мисс Чемберлен. На плече его светлости сидела Памела.

– Вы явились прямо к чаю, Адам, – сказал мистер Чемберлен, протягивая гостю руку. – Добро пожаловать на день рождения Тимми.

– Папа, я бегала быстрее всех! – пронзительно закричала Памела. – А из мальчиков быстрее всех бежал Уильям, пока не упал.

Вскоре Флер с мисс Чемберлен повели детей в дом.

Герцог Риджуэй возвращался в Уиллоуби-Холл верхом на Ганнибале. Памела сидела в седле перед ним, и он, обнимая дочь одной рукой, слушал ее болтовню. Флер же ехала в экипаже. Герцог старался не думать о гувернантке, но вспоминал о ней снова и снова. «Она прекрасно относится к Памеле», – думал он.

Конечно, герцог и сам пытался доставить дочери радость и всегда, когда бывал дома, с удовольствием возил ее в гости к детям соседей. Но, к сожалению, он часто уезжал из Уиллоуби и чувствовал себя виноватым перед Памелой.

Девочка неожиданно обернулась и провела пальчиком но шраму на щеке герцога.

– Папа, а было очень больно, когда тебя ранили?

– Да, думаю, что очень. Но я почти не помню этого.

Памела снопа провела пальцем по шраму, а потом стала что-то тихонько напевать.

Герцог же вспоминал разговор с соседом.

– Дункан, вы, кажется, грозились лишить меня гувернантки, – сказал он, когда они уже прощались.

Чемберлен молча развел руками.

– Похоже, вы отказались от этой идеи? – улыбнулся герцог.

– Увы, Адам, пришлось отказаться, – с грустью в голосе ответил друг.

Дункан Чемберлен действительно был его другом, и герцогу хотелось, чтобы он был счастлив. Четыре года назад умерла жена Дункана, и Флер могла бы стать прекрасной приемной матерью для его детей.

Герцог очень огорчился, узнав, что Флер отказала его другу. И в то же время он чувствовал, что еще больше огорчился бы, если бы она приняла предложение Дункана, если бы согласилась стать его женой.

Но почему Флер ему отказала? Может быть, она чего-то боится? Чего именно?..

Герцог решил серьезно поговорить с гувернанткой.

– Папа, а ты кого-нибудь убил? – услышал он голосок Памелы.

– На войне? Да, боюсь, что так. Но я не горжусь этим.

Не могу отделаться от мысли, что у тех людей были мамы, возможно, жены и дети. Война – это ужасно, Памела.

Она прижалась щечкой к его груди:

– Я очень рада, что никто не убил тебя, папа.

Он еще крепче ее обнял.