Тайная жемчужина

Но наивысшей точки они достигли из-за двух событий, которые произошли в один и тот же день, примерно через месяц после того, как она поселилась в коттедже.

Днем Флер позвали в школу, чтобы принять фортепиано, которое доставили из Лондона. На улице толпилось много любопытных, а дети бегали вокруг фургона, в котором привезли инструмент.

– Фортепиано! – восторженно воскликнула Мириам, прижимая руки к груди. – Для вас, Изабелла? Вы заказали его?

– Это для школы, – ответила Флер. – Подарок.

– Подарок? Для школы? – Мириам смотрела на нее расширившимися от удивления глазами.

 – Но от кого?

– Мы должны внести его в помещение, – сказала Флер.

Она не заметила, как появился Дэниел.

– Это слишком ценная вещь для классной комнаты, – сказал он. – Мы должны поместить его в ваш коттедж, Изабелла.

– Но это для детей, – возразила она. – Теперь я смогу учить их музыке.

– Вы можете брать их к себе по одному или по двое, и давать уроки дома.

– О да, – согласилась Мириам. – Это очень хорошая мысль, Изабелла.

Какой чудесный, щедрый подарок.

Она сжала руку подруги, но не стала повторять вопрос о том, кто прислал фортепьяно.

И вот у Флер появился инструмент и целый ящик нот.

Когда Мириам отправила ее из школы, убедив, что здесь больше нет дел. Флер села за пианино и прикоснулась дрожащими пальцами к клавишам.

Но играть не смогла. Она закрыла блестящую крышку, уронила голову на руки и заплакала – это были первые слезы после отъезда Адама.

Когда Флер была гувернанткой у Памелы, она часто видела герцога ранним утром у открытой двери, что соединяла музыкальный салон и библиотеку.

Он молча стоял так, чтобы она заметила его и не подумала, будто он пытается незаметно подслушивать ее игру. Она полностью отдавалась музыке, но всегда чувствовала, что он слушает ее.

Ей так долго казалось, что она ненавидит и боится его, а он отвергает ее. И она боялась, смертельно боялась странного и неожиданного влечения к нему.

Он послал ей такой дорогой подарок, зная, как много для нее значит музыка.

Но она никогда больше не сможет сыграть для него.

Этим же вечером у нее начались месячные. А это значило, что она все же не забеременела. Хотя произошла задержка на целую неделю.

Разумеется, было глупо думать, что она забеременела. Она и не должна была хотеть этого. Ужасно, если бы это случилось.

Но Флер открыла для себя, что сердце не всегда подчиняется разуму. Она привела себя в порядок и, унылая и опустошенная, прилегла на кровать.