Тайная жемчужина

Хотя доктор, конечно же, обязан был сообщить ему об этом.

Наверное, Томас заметил признаки чахотки. Но он, возможно, предпочел молчать. А Сибилла… Значит, она знала всю правду о Томасе? Судя по тому, что вчера сказала, – прекрасно знала. И в то же время отказывалась верить в это.

Ее платок был в крови. Означает ли это, что болезнь уже в последней стадии и нет надежды на выздоровление?

Но он должен спасти ее.

И он ее спасет. Если только Сибилла согласится принять его заботы. Но она едва ли на это согласится.

Сибилла всегда его ненавидела.

Ненавидела, потому что любила Томаса. Она забеременела от него и была вынуждена выйти замуж. Разумеется его, Адама, все это очень раздражало, и он не смог унять боль, с которой она жила все эти годы. И как он мог это сделать, если и сам жил с такой же болью?

Но Сибилла сама могла помочь себе. Могла бы попытаться хоть как-то устроить свою жизнь в браке. Могла бы отдать всю свою любовь Памеле, если уж не мужу. Но она не обладала сильным характером. Если бы ей выпало счастье, она всю жизнь оставалась бы милой и нежной.

К несчастью, Сибилла могла только брать и не умела отдавать. Лишившись самого дорогого в жизни, она сохранила лишь горечь в душе, ненависть и необузданное стремление к чувственным наслаждениям.

Неужели она умрет такой молодой, умрет, не воспользовавшись тем, что может дать жизнь?..

В какой-то момент герцог вдруг сообразил, что повернул к дому и мчится галопом по ближней лужайке. Он гнал Ганнибала так, словно хотел умчаться от себя самого, от собственных мыслей.

Вскоре он почти машинально повернул налево и вылетел за ворота. Потом, придержав жеребца, обернулся. Это были те самые ворота, через которые Флер когда-то выехала следом за ним. Герцог вздохнул и закрыл глаза.

Он провел бессонную ночь. И всю ночь думал о ней. А теперь снова вспоминал аромат ее шелковистых волос, полные груди и тонкую талию. Вспоминал ее длинные стройные ноги, горячие зовущие губы и влажную теплоту ее женского естества.

Он вспомнил, как она тихо засыпала в его объятиях и улыбалась ему в тусклом свете свечи.

В эти чудесные мгновения они молчали, потому что в словах не было нужды. А потом, сидя в экипаже, он держал ее за руку, а она дремала, склонив голову ему на плечо.

Если Сибилла умрет, подумал вдруг герцог, то он сможет жениться на Флер.

Он открыл глаза и, нахмурившись, натянул поводья.

Нет, он не даст Сибилле умереть. Она его жена, она больна и несчастна. И он должен спасти ее.

Он больше не будет думать о Флер.