Тайная жемчужина

И ведь нанял Изабеллу секретарь, искавший, судя по всему, именно ее? Что бы это значило? Черт побери, если Риджуэй или кто-нибудь другой тронет ее… Лорд Броклхерст невольно сжал кулаки.

Он увидится с Изабеллой. И заставит ее образумиться, заставит во что бы то ни стало. Впрочем, у нее не будет выбора, так что ей придется подчиниться.

Глупая девчонка. Он всегда поражался ее упрямству. И никак не мог понять, в чем причина подобного упрямства.

Разумеется, влюбленная женщина никогда не бывает рассудительной. И она увлеклась этим бесхарактерным Дэниелом Бутом.

Но что она нашла в этом священнике? Длинные руки и ноги, светлые волосы, голубые глаза – может быть, этого достаточно для женщины, которая сама не знает, чего хочет?

Мэтью закрыл глаза и подумал о золотых, словно закат солнца, волосах Изабеллы; в эти мгновения ему казалось, что он чувствует аромат ее чудесных шелковистых волос.

Проклятие! Она нужна ему, и он должен добиться своего, где бы она ни находилась. Если даже ему придется запугать ее, то он пойдет и на это.

Петля виселицы не такая уж приятная перспектива.

Герцог Риджуэй, стоявший на верхней террасе дома, в задумчивости смотрел на парк. Он думал о том, что через несколько дней все вокруг будет заполнено людьми.

Ему нравилось принимать гостей у себя в Уиллоуби. Он любил устраивать концерты и балы, любил приглашать соседей на обеды или просто поиграть в карты. Более того, он с радостью принимал даже тех гостей, которые оставались у него на ночь. Но герцог терпеть не мог, когда в дом съезжались люди, ищущие только пустых развлечений, люди, подобные его жене.

Он уже успел посмотреть список приглашенных и убедился в том, что Сибилла и на сей раз пригласила не самых достойных. К тому же гости герцогини всегда задерживались в доме на несколько дней, и яму приходилось терпеть их присутствие.

Спустившись с террасы, герцог направился к оранжерее.

Он вдруг подумал о том, что отдал бы за свою свободу все на свете… И тотчас же перед его мысленным взором возникла Памела. Как она обрадовалась собачке, которую, заупрямившись, хотела назвать Малышкой, хотя он и объяснил ей, что щенок со временем превратится в довольно крупную собаку.

Герцог вспомнил заспанное личико и спутанные волосы дочери – он зашел к ней накануне вечером, не подумав о том, что в такое время Памела уже должна находиться в постели. Она обняла его и, поцеловав, спросила:

– Папа, ты не уедешь снова?

– Нет, теперь я приехал надолго, – улыбнулся он.

– Обещаешь, что не уедешь?

– Обещаю.