Первые его сообщения за этот период моего, по сути, побега из-под его крыла, были гневным, да что там, с угрозами и обещаниями мне всевозможных кар, если не появлюсь. Изощренные, надо сказать, кары придумывал шеф, и все с сексуальным подтекстом. Потом уже просто шли взывания к моему разуму, но уже без огонька. Потом… Александр просил. Видимо, уже поняв, что я не появлюсь, все равно писал просьбы в пустоту, просьбы вернуться. Пока читала, опять чуть не расплакалась.
Последние сообщения Алекса были такими:
– Леся, ты ведь хорошая девочка, моя хорошая девочка.
Пожалуйста, хватит.
Потом перерыв, молчание два дня и решительное:
– Все, Лесь, мне это надоело. Сколько можно? Я принял такое решение – сегодня не появишься, не отпишешься и не позвонишь, и между нами все кончено. С моей стороны. Не хочешь – не надо. Я не собираюсь долбиться в стену.
И последнее сообщение вечером того же дня:
– Можешь мне не отвечать, не писать, и не звонить. Меня это больше не интересует. По окончании отпуска, как ты и хотела, будешь уволена.
Прощай.
Горько усмехнулась. Ну вот и все, действительно, именно так, как и хотела.
Последнее сообщение от начальника было вчера, и все, тишина. Тут бы мне придаться унынию, загрустить, но вроде как можно вздохнуть с облегчением, а утром и вовсе домой возвращаться, ведь там оборона снята. Отменять поездку на море и искать новую работу, но не судьба.
Когда зашла в чат, Александра там не было, что логично, чего ему там делать в это неурочное время, со мной он не будет общаться, с Кэтти они вне чата переписываться может, а других знакомых, что проводили бы в чате время и ночью у него нет.
Однако, пока читала сообщения, оставленные мне шефом, тот вдруг появился в чате. Словно почувствовал.
И вот я уже все дочитала. Можно ложиться спать и плакать вволю над своей судьбинушкой.
– Привет, Пай. – Первым! Первым пишет мне босс, и это сразу после его сообщения, что все кончено.
Я не знаю, зачем я это делаю, руки словно живут собственной жизнью. Без каких-либо сомнений дрожащими пальцами набрала ответ:
– Привет, Анри.
Такое впечатление, что все, что прочитала до этого – проявление крутого итальянского норова, а сейчас Алессандро остыл.
– Пай, а ты случайно не знаешь, когда моя Леся вернется и простит?
– Она уже простила и скучает очень. Но больше не доверяет и не собирается обжигаться.
– Как дела, Пай?
– Не очень.
– Что случилось?
– Неприятности.
– Скажи где ты, я приеду.
Невольно улыбнулась. Дурацкие слезы опять текут по щекам.
