- Подожди минутку, - с этими словами Иван Кондратьевич поднялся и ушёл в дом. Вскоре он вернулся с гуслями.
- Сейчас, - сказал он, устраиваясь поудобнее на лавочке. - Нужно их немного настроить.
Дед Иван покрутил ключом колки и стал перебирать струны.
- Давно не брал я мои волшебные гусельки в руки, - сказал он с хитрой улыбкой, прислушиваясь к звучанию струн.
- Вот так хорошо, - погладил он ласково инструмент, как родитель гладит своего ребёнка.
Потом сел ровно и закрыл глаза. После настройки инструмента несколько секунд он настраивался сам.
- А теперь послушай песню Баянову, - и его руки коснулись струн.
Священный дивный край земли! Когда-то Боги нас вели
Сюда веками из глубин страны далёкой. Я один
Об этом знаю и пою, но только эту песнь мою
Не слышат люди. Их сердца – погрязли в быте. Нет конца
Суетам. Что там Старина? Она забыта… Но она –
Зовёт из хаоса веков, сердца поэтов и волхвов,
Звучит аккордом тихих струн, на серых камнях древних рун
Забытой тайной… Где конец Священным резам? И певец –
Высокий, стройный и седой – тряхнул устало головой:
«Вон впереди на камне след черты замшелой, чьих-то Вед
Забытый знак… На ней крючки, как будто камень червячки
Когда-то грызли… Кто прочтёт такую надпись? Степь живёт
Теперь без Индов.
Лишь гранит тех дней далёких след хранит.
Ну что, хранитель?» - и старик щекой обветренной приник
К седому камню: «Ждёшь своих? Я вижу верен ты… О них
Я буду петь, но не сейчас, и будет правдой мой рассказ…
Олег слушал, как завороженный.
По мере того, как дед Иван читал стих, перебирая струны, перед ним вставали образы древнего мира. Голос старика то затихал, переходя в шёпот, то возвышался, улетая ввысь. Он перебирал пальцами струны гуслей, а Олегу казалось, что это душа его поёт. Чувства необычные, новые поднимались в груди. Слышалось в этих словах и звуках что-то родное и близкое. Из глаз непроизвольно текли слёзы.
…Певец дотронулся до струн, и голос сильный зазвучал
Над дикой степью… И начал под пенье гуслей дивный стих
Слагаться в сердце.
Мир затих, внимая гимну. Лес, поля,
Река, озёра, вся Земля – застыла, вслушиваясь в слог:
Не человек, казалось – Бог поёт незримо, и Ему
Под вечным солнцем одному дано свободно и легко
Сказать о жизни… Далеко разлилась песня. На крылах
Её нёс ветер. И свой страх преодолев, слетелся рой
К кургану птиц. И волчий вой затих вдали… Покинув тень,
К певцу из леса шёл олень, барсук средь зарослей спешил
Вслед за оленем.
