Тайны летней ночи

По ее настоянию Хант продолжал делиться подробностями своего бизнеса, рассказав о переговорах по приобретению литейной, находившейся пока в собственности железной дороги. Именно эту литейную предполагалось перевести на новую американскую систему. Два из девяти зданий на участке площадью девять акров уже были переделаны в литейную, производящую болты, поршни, стержни и клапаны. Потом все это вместе с частями, привозимыми из «Шоу фаундриз» в Нью-Йорке, собиралось в локомотивы на четыре и шесть вагонов, которые потом продавались по всей Европе.

— Как часто вы приезжаете в литейную? — спросила Аннабел, пробуя фазанью котлету под сливочным соусом.

— Ежедневно, когда живу в городе, — пояснил Хант, слегка нахмурившись. — Я и без того задержался чересчур надолго. Придется скоро ехать в Лондон, посмотреть, как продвигаются дела.

Известие о том, что он скоро покинет Гемпшир, должно было обрадовать Аннабел. Саймон Хант отвлекает ее от поставленной цели, а этого она себе позволить не может.

Однако в душе воцарилась странная пустота при мысли о том, что она лишится общества Ханта. Каким безжизненным покажется Стоуни-Кросс-Парк без него!

— Вы вернетесь до того, как закончится праздник? — спросила она, терзая ножом котлету.

— Как сказать. Это зависит…

— От того, будет ли у меня веская причина для возвращения, — очень тихо ответил он.

Аннабел опустила глаза. И впала в долгое молчание, повернувшись к окну, откуда лилась чудесная мелодия «Розамунды» Шуберта.

Наконец в дверь едва слышно постучали. Пришел лакей, чтобы убрать тарелки. Аннабел прикусила губу, гадая, как скоро новость о ее ужине с Хантом распространится между слугами. Однако после его ухода Хант, словно прочтя ее мысли, ободряюще сказал:

— Он никому ничего не скажет. Уэстклйф рекомендовал его именно из-за способности держать рот на замке, особенно если речь идет о делах конфиденциальных.

— Как… как же это так? — встрепенулась Аннабел. — Значит… граф знает, что вы и я… но он, разумеется, не одобряет…

— Уэстклйф не одобряет многих моих поступков, — спокойно пояснил Саймон. — А я не всегда одобряю его решения. Однако в интересах сохранения выгодной дружбы мы обычно не противоречим друг другу. — Он встал, опираясь на стол, и подался вперед. — Как насчет партии в шахматы? Я велел принести доску… на всякий случай.

Аннабел кивнула.