Тайны летней ночи

— Прошу прощения? — притворно нахмурилась Аннабел.

— О, нос у тебя есть, только самый обычный. А вот у меня нос, так нос. У меня просто неестественное чутье на запахи. Дай мне любые духи, и я могу назвать все составляющие. До того как покинуть Нью-Йорк, я даже помогала составить формулу душистого мыла для отцовской фабрики.

— Как, по-твоему, духи ты сможешь создать? — заинтересовалась Аннабел.

— Думаю, да, и превосходные, — уверенно кивнула Лилиан. — Однако всякий знаток при словах «американские духи» презрительно поморщится, не говоря уже о том, что я женщина, а следовательно, превосходство моего носа считается всеми мужчинами весьма сомнительным.

— Хочешь сказать, что у них носы лучше, чем у женщин?

— Во всяком случае, они именно так и думают, — мрачно бросила Лилиан и торжественно выхватила из корзинки одеяло для пикников. — Но довольно о мужчинах и их выдающихся частях тела. Может, посидим немного на солнце?

— Тогда мы уж точно загорим, — предсказала Дейзи, с довольным вздохом плюхнувшись на край одеяла.

— Что такое истерический припадок? — удивилась Аннабел, не слышавшая доселе ни о чем подобном, и грациозно опустилась рядом с Дейзи. — Если у нее начнется что-то в этом роде, пошли за мной. Очень интересно посмотреть, как это выглядит.

— О, у мамы они частенько бывают, — заверила Дейзи. — Не беспокойся, ты все увидишь своими глазами еще до того, как все мы покинем Гемпшир.

— Не стоит наедаться до игры, — предупредила Лилиан, заметив, что Аннабел приподняла крышку корзинки.

— Я проголодалась, — жалобно протянула Аннабел, заглядывая в корзинку, где лежали фрукты, сыр, паштет, несколько толстых ломтей хлеба и салаты.

— Ты всегда голодна, — засмеялась Дейзи. — Подумать только, у такой малышки и просто ненасытный аппетит!

— Это я малышка? — возмутилась Аннабел. — Да если ты хотя бы на волосок выше пяти дюймов, я готова съесть эту корзинку.

— В таком случае начинай жевать, — хихикнула Дейзи.

— Аннабел, на твоем месте я не спешила бы грызть ручку корзинки, — предупредила Лилиан. — Когда портниха снимает мерки, Дейзи приподнимается на цыпочки. Бедной модистке приходится каждый раз подрезать подол очередного платья, и все из-за совершенно непонятного стремления моей сестрицы отрицать тот факт, что она уродилась коротышкой.

— И ничего я не коротышка, — пробормотала Дейзи.