Мне еще утром, когда я ехал с аэродрома, рассказали, что вчера в Москве началась паника. Распространили слух, что немцы вот-вот будут в Москве. Это пошло в связи с тем, что было принято решение ГКО об эвакуации ряда заводов в тыл страны. Некоторые директора, вместо того чтобы как следует организовать выезд рабочих и эвакуацию заводов, бросили все, погрузили семьи и стали уезжать из Москвы. На окраинах их хватали рабочие, выкидывали из машин и не пускали.
Когда я вошел в кабинет, Щербаков ходил красный и взволнованно говорил: „Ой, что будет!“ Берия прикрикнул на него: „Перестань хныкать“.
Когда я поздоровался, они мне начали наперебой рассказывать то, что я уже знал. Я сказал об этом. „Тогда сейчас же поезжай на арт. завод в Мытищи, там на дворе собралось тысяч пять рабочих, зажали Устинова (министра вооружения) и не дают эвакуировать завод. Возьми с собой 2–3 автомашины солдат и пулеметы. Надо заставить эвакуировать завод“. Я поехал. Подъезжая к заводу, я увидел, что толпа не только запрудила территорию завода, но вылилась за ворота.
Там уже было не 5 тысяч, а тысяч 10, не меньше. Я с шутками стал пробираться сквозь толпу. Мне тоже рабочие отвечали шутками „пустите начальство“. Добрался до центра, а затем вошел в дирекцию завода. Там был Устинов, директор завода Гонор и др. руководители завода. Поздоровались. Устинов грустный, заявил мне, что ничего не выйдет. Я говорю, пойдем к рабочим. Он: „Я уже был, не хотят слушать“. Ну все же пошли. Пробрались к центру. Там на грузовой машине стояли ораторы и кричали: „Не дадим, не пустим!“ и т.
д. Мы с Устиновым забрались на машину. Я попросил слова. Спрашивают: „А кто ты такой?“ Говорю: зам. наркома. Молчат. Начал говорить.
Вопрос: „А откуда ты будешь сам-то?“ Говорю – вологодский. Спросили также и фамилию. Назвал. Кто-то крикнул: „Наш мытищинский!“ Оказывается, на этом заводе были потомственные рабочие Серовы. Стал говорить, слушают. Когда дошел до эвакуации, то говорят: „Будем Москву оборонять и пушки делать.
Разминируйте завод. Не сдадим Москвы“. Разъясняю, что не следует рисковать. Никакого результата. Вижу, дело плохо. Перешел к другому варианту. Начал спрашивать о зарплате. Кричат: „Не выдали деньги за октябрь!“ „Не подвозят хлеба!“ – кричат другие. У меня мелькнула мысль, что, если я сейчас организую подвоз хлеба и выдачу денег, тогда с территории завода можно будет всех вывести. Говорю: „Вы стойте здесь, а я пойду разговаривать с МГК о деньгах и хлебе“.
