Тайны уставшего города (сборник)

Один раз, на Трубной, я видел сыщика Парфентьева. Он был собран, стремителен и немногословен. Лицо его было жестким и злым.

В жизни каждого человека есть этапные, знаковые встречи, которые, как выясняется позже, оказывают влияние на всю оставшуюся жизнь. Дружба с Иваном Васильевичем помогла мне на долгие годы выбрать главное направление в моей работе.

И я всегда буду жалеть об ушедшем времени и стараться хоть мысленно вернуться обратно в пережитое. Потому что там рядом со мной жили все мои ушедшие друзья.

Когда это было?.

…Я проснулся от скрипа двери и сразу увидел за огромным окном черепичные крыши, зелень каштанов и березовый скос холма.

Дверь отворилась, и в комнату вошли мой дядя в форме и человек в расстегнутой желтой кожанке – такие по ленд-лизу получали наши летчики – и светло-серых брюках.

Но не она, естественно, не кожанка, привлекла мое внимание. На брючном ремне висела затейливая кобура.

Человек с пистолетом был весел, рыжеват и светлоглаз.

А потом сразу же исчез за дверью.

– Майор Скорин, мы вместе работаем.

Было лето 1945-го. Первое мирное лето. Родители отправили меня на каникулы к дяде, в Ригу…

Начальнику уголовного розыска Латвии Игорю Скорину тогда было двадцать шесть лет, а мне всего двенадцать. И конечно, ни он и ни я не знали, что через тринадцать лет мы встретимся в МУРе, подружимся на долгие годы, до весны 1998-го, когда я проводил его в последний путь.

В 1958-м я после долгих мытарств пробился в МУР и доставал оперативников своими расспросами, а они говорили мне:

– Пойди к Скорину. Он расскажет тебе о банде Митина. О последней банде.

О бандгруппе из Красногорска, наводившей ужас на Москву почти три года, я и сам кое-что слышал.

Рассказы были самые фантастические. Так, сразу после войны слагали легенды о «Черной кошке», которая на самом деле была группой пацанов-ремесленников с Пушкинской улицы. Возглавляли ее шестнадцатилетний Витька Панов и семнадцатилетний Фима Шнейдерман.

Залетели они на первом же деле – на квартирной краже в доме номер 8 на той же Пушкинской улице.

При обыске на квартире Панова нашли лист бумаги с заголовком: «Кодла „Черная кошка“», далее была изложена программа «новой блатной группировки» и стояло восемь подписей.

Каково же было изумление сыщиков, когда увидели, что у всех восьмерых задержанных на руке красовался рисунок наколотой черной тушью кошки.

Времена были тяжелые.