Тайны уставшего города (сборник)

Много позже я узнал, что эти кабаки, славящиеся своей экзотической кухней, посещали дипломаты и иностранцы, живущие в Москве, поэтому эти точки общепита находились под постоянным контролем МГБ.

Однажды Виталий с новым другом Володей решили посидеть. У «Авроры» стояла очередь, и надо было придумывать историю, что в зале ждут друзья, и совать деньги швейцару, поэтому решили идти в «Узбекистан».

Сели, заказали, разговор не клеился, скучновато было в этом ресторане, да и оркестранты в декоративных халатах и тюбетейках играли какую-то тягучую узбекскую муру.

К их столу подошел одетый во все заграничное, как опытным взглядом московского пижона отметил Виталий, высокий блондин.

– Позвольте присесть с вами? – с легким акцентом спросил он.

– Конечно, садитесь, – оживился Володя.

Разговорились, выпили. Новый знакомый начал говорить о том, как приятно ему пообщаться с советскими молодыми людьми, достал удостоверение газеты «Нью-Йорк таймс».

Виталий прочел его фамилию – Андерсон.

Они проговорили весь вечер об искусстве, литературе, поэзии.

Разве мог Виталий Гармаш тогда знать, что стихи тоже являются частью идеологической диверсии…

Тот ноябрьский слякотный вечер он запомнил на всю последующую жизнь.

Виталий не торопясь миновал кинотеатр «Центральный», прошагал мимо памятника Пушкину; у входа в ресторан ВТО поболтал пяток минут со знакомым джазистом Лешей Рыжим и подошел к Елисеевскому.

– Слышь, друг, – обратился к нему невысокий коренастый человек в драповом полупальто. – Я приезжий, как к Центральному телеграфу пройти? – улыбнулся он фиксатым ртом.

– Да вот он, на другой стороне, видите, земной шар све…

Виталий так и не успел докончить, ему внезапно умело вывернули руку.

– Не дергайся, – угрожающе проговорил человек в модной серой кепке-букле. – МУР.

Их затолкнули в небольшой автобус, стоящий у тротуара. В машине фиксатый дернулся, вырвал руку и вытащил из-за пазухи пистолет.

Один из оперативников ударил его по руке, и оружие упало на пол. Щелкнули наручники.

– Будешь дергаться, Хомяк, – сказал один из оперов, – я из тебя отбивную сделаю.

Ехали недолго, по Пушкинской улице, к знаменитому «полтиннику» – 50-му отделению милиции.

Это была славная точка. Именно сюда со всех центровых ресторанов свозили «процессистов», сюда доставляли задержанных золотишников из Столешникова и спекулянтов от многочисленных комиссионных.