Тайные тропы

В глазах матери была такая безысходная тоска, такое беспредельное горе, что впечатлительный Андрей едва сдерживал слезы.

— Завтра отнесу его к деду, — сказал Игнат Нестерович, — он у него один внучонок, любимый...

— А зачем к деду? — спросил Грязнов.

— Один выход. Жена ляжет в больницу, кто же с ним останется.

Дед, отец Евгении Демьяновны, шестидесятидвухлетний старик, разбитый параличом, жил недалеко от них в собственном домике. Тризна не раз упрашивал старика оставить домишко и перебраться к нему, но тот наотрез отказывался.

«Тут моя подружка померла, — говорил он, — тут и я богу душу отдам.»

— Сможет ли он за Володей ухаживать? — заедал вопрос Грязнов.

— Какой тут уход! Хорошо, хоть тепло будет. А дать лекарство и покормить он, конечно, сможет. Старик он заботливый и по дому без посторонней помощи передвигается. Ну что же, полезем к Леониду, — вздохнув, предложил Игнат Нестерович. — Женя, пойди к калитке, посмотри...

Леонид Изволин несказанно обрадовался приходу Андрея он его уже давно не видел.

— Какой тебя ветер принес? — -крепко пожимая Грязнову руку, спросил Леонид.

— Соскучился по тебе.

— Врешь, — засмеялся молодой Изволин, — этим тебя сюда не затащишь.

— Дела, дела привели.

— Вот это другой разговор.

Андрей уселся на топчан Изволина, и взгляд его невольно остановился на уже отпечатанных и окаймленных аккуратной узенькой рамкой листовках.

«В Полесской области, — читал Андрей, — оккупанты полностью уничтожили населенные пункты: Шалаши, Юшки, Вулавки, Давыдовичи, Уболять, Зеленочь, Вязовцы.

В Пинской области только в трех районах сожжено сорок три деревни и умерщвлено четыре тысячи стариков, женщин и детей. В селе Большие Милевичи фашисты убили восемьсот человек, в Лузигах — семьсот, в деревне Хворостово в церкви во время служения были сожжены все молящиеся вместе со священником».

— Это так и было? — прервав чтение, спросил Грязнов.

— Выходит, так, — серьезно сказал Леонид. — Сведения точные, и я их уже передал на «большую землю».

— А насчет освобождения Новгорода, Красного Села и Гатчины тебе известно?

— Ха! Да про это уже все куры в городе кудахчут, — улыбнулся Леонид.

— Не знал бы я, не знал бы и ты.

— Ну, уж это не скажи, — возразил Грязнов, — я об этом узнал в тот же день, сидя в тоннеле.

— Я и забыл... Правильно, — согласился Изволин.

— Вот насчет второго фронта хочется что-нибудь пронюхать, да никак не удается. Будет он или не будет? Что там слышно в эфире?

У Леонида кожа на лбу собралась в морщинки.