Тайные тропы

Друзья молчали. Клара что-то хотела добавить, но, вероятно, постеснялась Андрея. Ожогин и Грязнов молча поклонились и направились к Кибицу. Клара вдруг проявила решимость и тихо окликнула Никиту Родионовича:

Он остановился и оглянулся.

— Если вас не затруднит, зайдите ко мне после занятий, мне надо с вашей помощью решить один вопрос...

— Постараюсь, — ответил Никита Родионович.

— Обязательно постарайтесь, — произнесла Клара, подошла к Ожогину вплотную и заговорила торопливо, сбивчиво: — Я сейчас всего не скажу.

То есть не скажу того, ради чего прошу вас зайти. Завтра утром меня здесь не будет, — я улечу с мужем... Зорг уходит от Юргенса в другое ведомство... Возможно, мы с вами больше никогда не увидимся. Ну, а главное я скажу вам не здесь... Жду вас. — Она пожала Ожогину руку и отошла.

Вообще, изучая поведение Клары, Никита Родионович не раз задавался мыслью сблизиться с ней. Хотелось окончательно уяснить, чего она добивается. В зависимости от этого можно было решать вопрос, может ли она быть в какой-то мере полезна для дела.

Теперь необходимость сближения отпадала. Зорг переводится, уходит от Юргенса и забирает жену. Где они осядут — предполагать трудно. А поэтому и нет смысла предпринимать что-либо. Но зайти к Кларе, конечно, надо. Возможно, это последнее свидание прольет свет на поведение Клары.

Кибиц встретил учеников молча. Он выглядел как затравленный бирюк. Последняя неделя его согнула, подавила, уничтожила. Злыми глазами смотрел он на окружающих. И раньше всегда замкнутый, теперь он совсем ушел в себя и ничем не проявлял интереса к людям.

Обычный беспорядок в комнатах превратился в невообразимый хаос. Гниющие остатки пищи наполняли помещение запахом разложения, который вызывал у вошедшего с улицы человека ощущение, будто он попадал в мертвецкую.

Кибиц расставил аппаратуру и жестом пригласил учеников к столу.

— То, что вы знаете... уже и так слишком много для врагов... Германии... — сказал он злобно, но в следующую секунду поправился: — мы идем сейчас вместе, но русские никогда не поймут нас, немцев, и никогда не воспримут нашу культуру.

.. Мы терпим поражение не потому, что мы слабы, а потому, что послушали австрийца, сделали его своим вождем, не только служили ему, но служили честно... Если бы Гитлер был немец...

Со двора донесся шум. Кибиц прервал свою речь и, будто опомнившись, взял в руки радиодеталь.

— Приступим к занятию...

Но начать занятие не удалось.

Завыла сирена. Завыла тягостно, надрывно. Ей ответили зенитки.