Тайные тропы

Партизаны! — вдруг взвизгнул он, но тут же заговорил обычным тоном: — Во-вторых, русские разбомбили всю готовую для фронта продукцию нашего, вам, конечно, известного, секретного завода. Как могло это произойти? Как русские могли узнать о местонахождении завода, когда мы, — он постучал себя в грудь, — смели думать о нем только про себя, да и то с оглядкой. В-третьих, сгорела совершенно секретная лаборатория фирмы «Фокке-Вульф». Вспыхнула мгновенно как фейерверк и сгорела дотла со всеми чертежами новейших конструкций, с моделями и деталями.

— Партизаны... Это, конечно, чепуха, но плохо... совсем плохо, — сказал Юргенс.

— Я не беру в расчет листовок, которые появляются, как правило, дважды в неделю...

— В общем, я вам не завидую, — заметил Юргенс, — но вы-то, кажется, теперь меньше всего можете беспокоиться.

— Да-да... Благодаря вам... — оживился гость. — Теперь, когда мне поручили вашу персону...

— Что ж, займемся? — спросил Юргенс.

— Пожалуйста, — выразил готовность гость.

Оба они покинули зал и уселись за стол в кабинете.

Юргенс достал из сейфа кожаную папку, раскрыл ее и выложил на стол бумаги.

— Я думаю, что мы с вами основное учли? — спросил гость после знакомства с документами.

Юргенс кивнул головой.

Вечером к Юргенсу пришли Ожогин и Ризаматов. Юргенс, как и в тот давно прошедший день, когда впервые у него произошла встреча с Ожогиным, сидел в своем кресле, в глазу его поблескивал все тот же монокль.

Он внимательно посмотрел на спутника Ожогина — стройного, молодого Алима и заговорил на русском языке:

— Когда и как вы попали в Германию?

Ризаматов назвал дату и рассказал заранее сочиненные «подробности» своего пленения. Говорить о том, что Алим летчик, конечно, было нельзя.

— У вас есть родственники в Узбекистане?

Хотя у Алима был только брат, он перечислил не менее десятка воображаемых родственников и добавил, что, возможно, кое-кого из них уже нет в живых.

Идя к Юргенсу, друзья заранее постарались учесть, на какие вопросы придется давать ответы, а поэтому Алим отвечал безо всякого смущения, четко, ясно и коротко.

Это понравилось Юргенсу. Он продолжал интересоваться биографическими данными Алима, образованием, профессией, принадлежностью к партии и комсомолу.