Тайные тропы

Потом кто-то упомянул имя Кибица.

— Вы правильно поступили, — сказал Зорг.

— В чем именно? — как бы не понимая вопроса, спросил Ожогин.

— Что передали записки этого мерзавца Юргенсу.

— А-а... — сказал Ожогин.

— Он и получил по заслугам... Его расстреляли...

«Одним подлецом стало меньше», — подумал Грязнов.

— А что вы думаете делать в Аргентине? — спросил Никита Родионович.

— Я еду туда как частное лицо... Сейчас не модно аккредитовывать себя тем, кто ты есть в самом деле... А работа найдется.

В комнату вошла Клара.

— Сколько по твоим? — спросила она мужа.

— Семь тридцать... — ответил тот, взглянув на ручные часы.

— Я пойду на часок... Похожу по воздуху...

— Не возражаю... Но учти, что никто не дал нам гарантии, что эта ночь не будет похожа на вчерашнюю...

Клара ничего не ответила, а лишь странно пожала плечами и вышла.

Когда было без нескольких минут восемь, Никита Родионович тоже поднялся, чтобы уйти.

То ли Зорг почувствовал какую-то связь между уходом жены и Ожогиным, то ли ему действительно не хотелось отпускать собеседников, во всяком случае, он решительно заявил:

— Никуда вы не пойдете.

Ссылка на то, что в залог останется Грязнов, не помогла.

Никита Родионович уже не предпринимал больше попыток отлучиться, чтобы не навлечь на себя подозрений.

Клара вернулась в половине одиннадцатого подчеркнуто грустной и расстроенной.

— Я хотел составить вам компанию, — сказал в оправдание Ожогин, улучив для этого удобный момент, — но ваш супруг запротестовал.

— Сомневаюсь, чтобы вы решились проявить такую смелость, — не без иронии заметила Клара.

...На рассвете к дому подошла машина. Друзья помогли хозяину вынести чемоданы и пожали руки Зоргу и ело жене. Клара, прощаясь, оставила в руке Ожогина конверт. Когда машина скрылась из виду, Грязнов сказал!

— Что странно? — спросил Никита Родионович.

— По-моему, Клара плакала.

Никита Родионович неопределенно пожал плечами. Слезы у Клары заметил и он. Но сейчас в руке у него был сложенный вчетверо конверт — может быть, в нем есть что-нибудь, могущее объяснить причину слез и непонятного поведения жены Зорга.

Ожогин разорвал конверт, вынул из него исписанный лист бумаги и начал читать вслух:

— «Как мне хотелось побыть с вами хотя бы часок наедине и рассказать обо всем.