Тайные тропы

— Адольф замолк, перевернул щипцами перегоревшие дрова и продолжал: — Когда меня определили в войска «СС» и отправили на восточный фронт, я еще не имел представления, кто такие эсэсовцы. И я узнал, кто такие эсэсовцы. Никто из вас не видел и не увидит столько крови, сколько видел я. На моих глазах совершались: чудовищные зверства, гнусные убийства, пытки, насилия, издевательства. Однажды в белорусском селе закопали живьем в землю жену партизана. Она отказалась вести зондеркоманду в лес. Я помню и сейчас ее фамилию: Вакуленко.

Ей связали руки, ноги, а потом бросили в яму полуметровой глубины и засыпали землей. Земля шевелилась долго, с полчаса. Тогда я... да, тогда... впервые заплакал, а потом сбежал. Вот тут, — Густ прижал руку к груди, — у меня появилась какая-то боль, она не давала мне покоя. Я начал ненавидеть всех, кто носил форму «СС». Больше того, я почувствовал презрение к самому себе...

— У вас есть брат? — прервал Густа Никита Родионович.

Тот удивленно посмотрел на Ожогина.

— Каков он по внешнему виду?

Адольф описал внешность брата.

Сомнений не было, друзья только что беседовали с ним на улице.

— Значит, с вашим братом мы познакомились раньше, чем с вами, — сказал Андрей.

— Вполне возможно. С ним не трудно познакомиться.

— Почему? — поинтересовался Никита Родионович.

— Он очень неосторожен. Говорит все, что взбредет в голову.

— И вы его порицаете?

— А почему бы и нет? Надо от слов переходить к делу. Сколько можно болтать.

Густ смолк, достал щипцами из камина маленький уголек и прикурил.

Его русые, немного вьющиеся волосы спадали завитками на большой влажный лоб. Густ убрал их рукой и отодвинулся от огня.

Покурив, Густ начал прощаться, но Вагнер не пустил его и оставил обедать.

Когда все уже сидели за столом, к дому подошла машина и сопровождавший ее штатский попросил выйти Ожогина. Выяснилось, что привезли продукты на трех человек из расчета на пять месяцев. Тут были мясные, рыбные, овощные консервы, концентраты, сахарин, сухари, мука, настоящая русская гречиха, смальц, кофе, три фляги спирта, сгущенное молоко, мыло, сигареты и даже кремни для зажигалок.

Такого изобилия продуктов в доме никогда не было. В переноске и раскладке их приняли участие все присутствующие. Прерванный обед начался вновь. На столе появились графин с разведенным спиртом, несколько банок консервов.

Вместе со всеми Адольф Густ выпил большую рюмку спирта, и тотчас на его бледных, впалых щеках обозначился румянец.