Тайные тропы

— Альфред прав, — поддержал архитектора Абих, — засветло дойдете до леса.

Никита Родионович повернулся в сторону Андрея, ожидая его мнения. Грязнов быстро согласился с предложением Вагнера.

— Итти... сегодня же.

Ожогин подошел к столу и опустился в плетеное кресло, внесенное осенью из сада. В этом кресле любил отдыхать по вечерам старый Вагнер.

— Давайте обсудим, — медленно произнес Никита Родионович. — Кто знает дорогу?

Абих часто выезжал до войны из города, но дальше железной дороги его осведомленность не простиралась.

Вагнер знал округу, бывал в ближнем с востока городе, где ему пришлось составлять проект кинотеатра.

Старик набросал приблизительный маршрут. В течение трех суток друзья могли пешком добраться до этого города и оттуда двигаться дальше на север.

— Все это хорошо, — усмехнулся Ожогин, — но успеем ли мы дойти до наших, американцы движутся очень быстро. Механизированные группы покрывают за день до ста километров. Они нас настигнут раньше, чем мы приблизимся к Таненбургу.

— Вы преувеличиваете успехи американцев, — засмеялся Гуго.

— С боями сто километров в день не пройдешь. Это же все-таки война.

— Ну что ж... — не то решая, не то спрашивая, произнес Никита Родионович.

— Итти. Итти сейчас же.

— А что думает Алим? — обратился Ожогин к юноше, который сидел молча на диване.

Ризматов поднял голову и спокойно ответил:

Ожогин подошел к Алиму и сел рядом.

— Да, вероятно, надо итти, — сказал он, обнимая плечи юноши, — другого ничего не придумаешь.

К пяти часам все было подготовлено к путешествию.

В сборах принимали самое активное участие Вагнер и Абих. Старик упаковывал продукты, причем делал это с таким усердием, словно сам собирался в дорогу.

— Вот так я собирал в путь своего Карла... — В голосе Вагнера звучала печаль. — Ну, ничего, ничего, скоро все будет хорошо... — шептал старик, суетясь около вещевых мешков.

Когда сборы окончились и друзья стали одеваться, Вагнер неожиданно вышел из комнаты. Ожогин видел, как он закрыл лицо рукой. Старик плакал. Всем стало не по себе.

— Жаль оставлять его, — сказал Никита Родионович. — Что с ним здесь станет без нас?

Абих успокоил с твердостью:

— Не пропадем. Будем вместе...

Вагнер вернулся. Его обычно добродушное лицо было искажено, он силился сдержать себя и грустно улыбнулся.

Друзья взялись за мешки и направились к выходу.

На дворе угасал теплый апрельский день. Голый сад, умытый первым дождем, казался юным, чистым. Едва уловимый запах деревьев стоял в воздухе.

— Вот и весна...