Тайные тропы

Прошло несколько минут. Казалось, присутствия Ожогина не замечали. Никита Родионович тихо кашлянул, желая обратить на себя внимание, но и это не подействовало. Гестаповец даже не оторвал глаз от бумаг, которые просматривал.

Лишь через десять-пятнадцать минут он отложил дело и обратился к Ожогину:

— Как вы сюда попали?

Никита Родионович объяснил, что пришел к майору Фохту по особому вопросу и только ему может изложить его.

— Говорите, — произнес сухо и безразлично гестаповец, — я майор Фохт.

Ожогин удивленно открыл глаза.

— Простите, но я знаю другого майора Фохта...

— Это не играет никакой роли, рассказывайте.

Никита Родионович попытался возразить.

— Сотрудник, приведший меня сюда, также назвался майором Фохтом, — сказал он нерешительно.

— Тем лучше, вы могли ему изложить свою просьбу.

Для Ожогина стало ясно, что им мало интересуются, больше того, откровенный разговор здесь не поможет. Поэтому Никита Родионович вынул пропуск и попросил указать в нем, что обладатель его является военнопленным.

Гестаповец непонимающе посмотрел на него:

— Я и мои друзья — работники Юргенса, у нас нет никаких документов, — пояснил Никита Родионович.

— Об этом должен был позаботиться Юргенс, — ответил гестаповец, — и если не позаботился, значит, считал излишним или нежелательным наличие у вас иных документов.

— Но Юргенса нет в живых, а времена изменились, — старался оправдать свою точку зрения Ожогин.

— Что вы этим хотите сказать? — зло спросил гестаповец.

— Без документов мы лишены возможности вообще находиться в городе, нас могут в любую минуту арестовать военные власти.

..

Гестаповец поднялся с кресла и пристально посмотрел на Ожогина.

— Арестовать... — повторил он медленно и, будто что-то обдумывая, снова сел, порылся в бумагах. На лице его заиграла едва уловимая злорадная улыбка.

Неожиданно зазвенел телефон. Гестаповец, как показалось Ожогину, испугался звонка. Он дрожащей рукой поднял трубку, приложил к уху.

— Я... Да... Заканчиваю... — Лицо его покрылось бледностью.

— Уже сейчас? — спросил он растерянно и, положив трубку, мутными глазами уставился на Ожогина, словно не соображая, зачем он тут. Потом он медленно подошел к двери, распахнул ее и громко крикнул в коридор: — Мейер!

Не дожидаясь, пока кто-нибудь отзовется, он вернулся к столу и стал собирать бумаги. Делал он это вяло, как будто не знал, куда что положить.

Вошел унтер-офицер низенького роста, с круглым бабьим лицом и высокой талией и, вытянувшись, доложил о себе.