Тайные тропы

С обеих сторон теснились старые приземистые дома, через арыки были переброшены полусгнившие деревянные мостики.

Саткынбай почувствовал себя бодрее, увереннее.

«Все уладится, все будет хорошо. Волноваться нечего, — успокаивал он себя. — Нет Файзуллы — другие найдутся».

Навстречу мелкими шажками шла женщина под паранджой. Саткынбай, взволнованный, остановился, пропустил ее мимо себя. Ему было приятно видеть закрытую женщину.

До цели было недалеко. Через какую-нибудь сотню метров — дом старого Ширмата, или, как его звали на улице, «Харами», что означает — хитрый «жулик».

В двадцатых годах Ширмат укрывал Саткынбая и его брата в своем доме от чекистов. Ширмат-Харами поддерживал связь между басмачами и их пособниками. Ширмат — верный человек и очень хитрый. Многие тогда попали за решетку, но он уцелел и остался на свободе. Саткынбай помнил, что у Ширмата было припрятано в саду около хауза оружие. Нет, Ширмат, безусловно, верный человек, которому можно говорить все без утайки.

«Вот тут, кажется», — сказал он про себя, и, нагнувшись, прошел в узенькую, точно щель, калитку.

Саткынбай не ошибся. Он стоял в знакомом до мелочей дворике Ширмата. Несколько деревьев совсем высохли, дувал накренился на улицу, хауз засыпан, но арычек все попрежнему пересекал двор. При входе в комнату Саткынбай столкнулся со старой женщиной. Она отошла в сторону и дала ему дорогу. Во второй комнате Саткынбай увидел щуплого, обрюзглого старика в потрепанном халате, сидящего на полу. Взгляд у него был неподвижный, безучастный.

«Неужели Ширмат?», — подумал Саткынбай и приветствовал хозяина.

Тот жестом руки пригласил сесть и задержал на госте глаза.

— Ширмат-ата? — спросил Саткынбай.

Старик наклонил голову, и в его глазах на мгновение, кажется, блеснул прежний хитроватый огонек. А возможно, что это просто показалось Саткынбаю, потому что ему хотелось увидеть этот огонек.

— Не узнаете? — улыбнулся Саткынбай и подумал: «Как изменился! Очень изменился!».

Ширмат еще раз поднял бесстрастные глаза на гости и холодно произнес:

У гостя вырвался вздох облегчения. Конечно, Ширмат остался прежним, ему не изменила память. Значит, все пойдет хорошо. Это еще больше придало уверенности. Саткынбаю.

— Я знаю, — говорит Ширмат, — ты далеко был.