Тайные тропы

— Я постараюсь сделать все, что от меня зависит, — ответил он, вспомнив состоявшуюся в свое время беседу с майором Шарафовым.

Майор предупреждал тогда, что лазутчики иностранной разведки могут пожаловать внезапно, а поэтому надо все время быть готовым к визиту и вести себя соответственно обстоятельствам.

— Много на этом предприятии работает наших земляков? — спросил Раджими.

Можно было, конечно, задать встречный вопрос: кого именно имеет в виду Раджими под словом «земляк», ибо Алим еще не смог определить, к какой нации принадлежит его собеседник, но он ответил:

— Очень много.

— И преимущественно?..

— Это хорошо, — заметил Раджими. — Вот ими в первую очередь мы с вами и займемся, — продолжал Раджими.

Мысль его была очень ясна. Выяснить точно, сколько лиц из местных национальностей занято на ГЭС и что это за люди, откуда они, кто их родители, родственники, близкие друзья, знакомые. Есть ли среди них участники последней войны. В данном случае Раджими интересовался только теми, кто был в плену.

— И вам и мне ясно, — пояснил Раджими, — что задача эта не эпизодическая и сразу ее не выполнишь. Действуйте постепенно, но систематически, все интересное сообщайте мне. Нам надо знать людей. Без людей мы ничто и никому не нужны. Мы обязаны неустанно искать силы для выполнения наших задач. Как мы их используем — подскажет обстановка.

Алим кивал головой, а в душе у него в это время бушевал гнев. Он отвернулся от Раджими, словно, обдумывая услышанное.

Как хотелось Алиму взять этого желтого с пергаментным лицом посланца поджигателей новой войны, поднять в воздух и ударить об землю. Ударить так, чтобы от него и мокрого пятна не осталось. Но не всегда можно делать то, что хочется.

Беседа продолжалась долго. Условились, что за первой информацией Раджими явится через несколько дней.

— Будем надеяться, что аллах поможет нам, — сказал на прощание Раджими. — Аллах самый искусный из всех мудрецов.

Алим чуть слышно скрипнул зубами...

Никита Родионович внимательно смотрел на маленькую фотокарточку. С нее смотрел мужчина с большими залысинами на лбу, с короткой бородкой, слегка вьющейся на концах.

Нет, лицо это ему незнакомо. Широкий, крутой лоб и властные, резко очерченные губы кого-то напоминают. Но кого именно — вспомнить Ожогин не мог.