Тайные тропы

Большие обветренные, в шрамах и ссадинах пальцы его действовали неуверенно, неуклюже. Казалось, что цыгарка вот-вот выпадет из рук.

— Ты, кажется, успел заправиться маленько? — подмигнул старику Повелко.

— Есть такой грех, — признался старик. — Тряхнул сегодня по случаю отставки, да, видать, переложил малость...

— Тебе грех пить, отец, — сказал Тризна.

Заломов удивленно посмотрел на Игната Нестеровича.

— Человек ты верующий, зачем бога гневишь?

Старик промолчал, подул на цыгарку и нахмурился.

— Да и вот с нами тоже связался, с коммунистами, а разве можно верующему с нами дело иметь?

— Ну, насшет этого ты, Игнат, брось, — не чувствуя шутки, ответил Заломов, — с праведными людьми дело иметь не грех.

Все искренне рассмеялись.

— И насшет спиртного скажу Христос не против его, сам пивал со своими апостолами и погорел на этом деле... А нашему брату и подавно не возбраняется.

Друзья опять расхохотались.

— Значит, и Христос не против? — спросил Грязнов.

— Не против, сынок, никак не против. Надо только норму соблюдать. А я редко закладываю. Вот Димку вырушил из лагеря, мне Гнат и преподнес стакашек с радости, теперь отставку полушил — приложился с горя..

— Что же получается, — рассмеялся Грязнов, — прикладываешься и с радости и с горя?

— Так спокон веков и не мной заведено: народится шеловек — пьют, свадьбу играют, — пьют, на кладбище отвезли — тоже пьют.

Старик помолчал, потом, будто вспомнив, спросил:

— Ну, а как ваше дело?

На вопрос старика никто не ответил.

— Плохи дела, — коротко бросил Игнат Нестерович.

Тризна вкратце обрисовал создавшееся положение.

— Главное — Повелко не может попасть во двор электростанции.

— Выходит, Димка, на тебе весь свет клином сошелся? — ухмыльнулся Заломов.

— Выходит, так, — ответил за Повелко Игнат Нестерович.

— Ишь ты — пуп земли, — пошутил старик. — Знашит, коли попадешь во двор, так дело и совершится?

— Обязательно... — заверил Повелко.

— Там видно будет, а сейчас не боязно.

— Ну, ладно, совещайтесь, а я пойду. — Заломов встал и начал одеваться.

— Куда же вы? — удивленно спросил Грязнов.

— Не торопись. Сиди, гостюй, — уговаривал Игнат Нестерович.

— Пошел, пошел. Пора костям на покой, да и правду сказать — што-то мутить нашинает, еще и до хаты не доберусь.

Натянув на плечи полушубок, Заломов вдруг запел. Заболотько поторопился вывести старика на улицу.

— Странный он немного, — с досадой сказал Игнат Нестерович.