Тайные тропы

Грязнов обернулся и внимательно посмотрел на Ожогина.

— Ничего особенного.

— Надоела мне эта курортная жизнь, — резко сказал Грязнов.

Ожогин едва заметно улыбнулся

— И ты, значит, решил ее изменить?

Никита Родионович откинулся на спинку стула и засмеялся.

— Так, так... Грязнов взял на себя право изменить приказ, данный ему как коммунисту Похвально! Браво, товарищ Грязнов! Может быть, вы поделитесь со мной своими планами?

Андрей посмотрел на Ожогина, и злой огонек мелькнул в его глазах.

— Вам смешно.

.. Вам всегда смешно, когда я говорю о себе. Вам безразлично состояние товарища... А мне, — он запнулся, — а мне тошно тут. Я так дальше не могу.

Андрей отвернулся, но Никита Родионович заметил, как тяжело дышит Грязнов. Ему показалось даже, что Андрей плачет от обиды. Ожогин встал, подошел к Андрею и сказал:

— Это не моя прихоть. Задачу, стоящую перед нами, ты знаешь. Знаешь также, что мне поручено руководить, и ты не волен поступать, как тебе хочется.

Грязнов опустил голову. Он тоже не ради прихоти, а ради дела начал разговор.

Разве нельзя его, Грязнова, допустить к боевой работе группы Изволина? Он справится... Никита Родионович сам знает это.

Ожогин, будто не слыша того, что говорил Грязнов, продолжил свою мысль:

— Ну, что ж, тогда поступай, как тебе хочется, и не жди моей санкции. Но подумай — одобрит ли это партия?

— Другие ведь борются?..

— Это их участок,фронта...

Андрей отошел от окна и сел на стул. Все это он отлично понимает. И тем не менее он должен действовать.

У него нет больше сил пассивно наблюдать происходящее. Пусть дадут ему любое задание. Никита Родионович может попросить об этом Дениса Макаровича или Тризну. Они согласятся. Андрей знает, он уверен в этом.

— Хорошо!.. Если ты действительно хочешь получить задание...

— Изволь, первое задание — возьми себя в руки. — Никита Родионович направился к двери — На сей раз я не шучу. Это задание коммунисту Грязнову. Затем второе задание... Об этом поговорим позже...

Ожогин одел пальто и вышел на улицу.

Нужно было повидать Дениса Макаровича, чтобы сообщить ему последнюю подслушанную под полом беседу Юргенса с одним из своих агентов.

Ожогин шел быстро, не оглядываясь и не всматриваясь в прохожих. Но на углу Лермонтовской он неожиданно встретился взглядом с человеком, на которого сразу обратил внимание. Это был мужчина средних лет в истертом кожаном пальто, синей фетровой шляпе, легких хромовых сапогах, — все не по сезону.