Тай-Пен

Здесь было почти шесть сотен человек. Их кормили каждый день. Этих запасов, как ты сказал, хватит хорошо если на месяц. Это что значит?

Изя захлопал ресницами, его мозг, привыкший к панике, с трудом переключался на логику.

— Это значит… что они ждали подвоза? — неуверенно предположил он.

— Да, — подтвердил я.

Я видел, как в глазах Изи начинает загораться огонек понимания.

— Так что да, у нас мало еды. — Я позволил себе кривую усмешку. — Но это хорошая новость. Это значит, что скоро сюда приплывут те, кто ее обычно привозит.

Наши «гости». Они приплывут за партией золота, а вместо хунхузов встретят нас. И привезут нам все, что нужно.

Паника на лице Изи окончательно сменилась восхищенным, почти благоговейным выражением. Он посмотрел на меня, потом на золото, потом снова на меня.

— Курила… — выдохнул он. — Ой, я тебя умоляю! Ты таки не человек, ты демон! Забрать у них и золото, и еду!

Следующий день прошел в напряженном ожидании. Лагерь жил по новым законам. Я расставил дозорных на всех господствующих высотках, а Мышляев, пользуясь затишьем, гонял своих бойцов, обучая их слаженным действиям в лесу.

Мы были готовы к встрече «гостей».

К вечеру дозорный на тропе, ведущей к станице, подал условный сигнал. Тревоги в нем не было — это означало, что возвращаются свои.

Вскоре на поляну вышел отряд. Впереди — Левицкий и Сафар. А за ними — наши. Кряжистый, основательный Захар, женщины… и Прасковья Ильинична, крепко прижимающая к себе Ваню.

Вся суета лагеря на мгновение замерла. Я шагнул им навстречу.

Прасковья Ильинична передала мне сына. Он посмотрел на меня своими серьезными глазами, а потом его личико расплылось в улыбке, и он крепко обнял меня за шею.

Немного повозившись с сыном, я передал Ваню обратно няне и подошел к Сафару. Он выглядел лучше. Миссия, данная ему, сработала как лекарство. Горе никуда не делось, я видел его на самом дне темных глаз, но пустота исчезла. Ее место заняла твердая, холодная цель. Мы обменялись короткими, понимающими взглядами. Он был в строю.

Прошло два дня. Два долгих, тягучих дня тишины. Лагерь преобразился. Прибывшие женщины навели порядок в бараках. Захар, как истинный «хозяин горы», уже наладил работу на промывке. Левицкий помогал мне с планами по укреплению лагеря. Жизнь входила в свою колею.

Но это спокойствие было обманчивым. С каждым часом напряжение нарастало. Изя лично, с лицом инквизитора, выдавал скудные пайки, и запасы еды таяли на глазах. А дозорные не сводили глаз с реки. Все ждали.