Тай-Пен

"

"Когда они скрылись в подступающей вечерней дымке, меня накрыло острое чувство одиночества. Мы остались одни. В самом сердце чужой земли. И теперь каждая жизнь, каждый патрон стоили на вес золота.

Я устроил штаб в уцелевшей фанзе приказчика. В воздухе еще висел приторный запах опиума, смешанный с холодным потом страха. Мы вышвырнули шелковые подушки и курительные трубки, проветрили помещение. Затем я приказал притащить на повторный допрос хозяина фанзы.

Приказчика звали Ичень Линь. Его без церемоний приволокли и швырнули на циновку у моих ног.

Толстяк трясся, как студень, распластавшись на полу, и смердел страхом сильнее, чем мочой, которая расползлась темным пятном по его халату.

Наконец явился с похорон Лян Фу, и можно было приступить к делу.

— Лян Фу, переводи, — приказал я, усаживаясь на окованный сундук. — И первым делом сообщи этому куску дерьма, что если он хочет жить, то пусть ничего не скрывает!

Допрос не занял много времени. В этот раз не понадобилось даже угрозы пытки: хватило одного моего взгляда, мрачного молчания Лян Фу и воспоминаний о недавней бойне, чтобы приказчик раскололся.

Я задавал вопросы один за другим: где, сколько, как. Он лепетал, заикался, плакал, но отвечал подробно.

— Говорит, до главного прииска двести ли, — перевел Лян Фу с таким презрением, будто говорил о дохлой собаке. — На юг, через холмы. Пешком четыре, может, пять дней. Но они так не ходят.

Вспомнив, что один ли — это примерно полверсты, я понял, что нам надо будет преодолеть около ста километров.

Не так уж и много, с одной стороны. Но гораздо важнее расстояния —состояние дороги.

— Спроси, как туда обычно добираются. Есть ли дорога или хотя бы тропа?

Ичень заговорил снова, жестикулируя, будто руками хотел выкопать себе спасение.

— У них караван. Арбы, повозки, — перевел Лян Фу. — Все наладил Тулишэнь. Дорога плохая, но проехать можно. На повозках можно за три-четыре дня, если лошадей не жалеть.

— Лошади? — Я прищурился. — У них есть лошади?

Толстяк дернулся, замахал руками, показывая куда-то за стену.

— Там! — выкрикнул он и что-то быстро залопотал.

— За фанзами, — перевел Лян Фу, — в стороне от импаня загоны, сарай для верблюдов, конюшни. Лошади, верблюды для перевалов. Повозки под навесами. Все в исправности!

Я кивнул Мышляеву. Тот исчез, а я дал приказчику десять минут, в течение которых он успел поклясться всеми богами и чертями, что совершенно нам предан и готов служить.

Отправленный на проверку Мышляев скоро вернулся.