Тай-Пен

Все тропы, ведущие туда, были намертво перекрыты усиленными патрулями.

Я слушал его, и во мне боролись два чувства. Радость от того, что империя Тулишэня начала гнить и рассыпаться сама по себе. И понимание того, что ядро этой гнили — самые отборные, самые безжалостные убийцы — теперь собралось в одном месте, готовое к последнему, смертельному бою. Враг был ослаблен, но одновременно стал и гораздо опаснее.

Больше ждать было нечего. Разведка дала нам ясную картину: враг расколот, часть его рассеяна, но ядро, самое злое и крепкое, ждет нас.

Медлить — значит дать им время опомниться, перегруппироваться, возможно, даже получить подкрепление. Я отдал приказ выступать немедленно.

Оставив в Силинцзы крепкий смешанный гарнизон под началом Левицкого и Софрона — людей, которым я с легким сердцем мог доверить наш тыл, — я повел свой сводный ударный кулак в горы.

Путь оказался куда тяжелее, чем представлялось. Широкая дорога, накатанная арбами, осталась позади, сменившись узкой, едва заметной тропой.

Она змеилась вдоль русла реки Мохэ, то ныряя в сырые, поросшие мхом ущелья, то карабкаясь по крутым каменистым склонам. Повозки вскоре пришлось оставить — их колеса то и дело застревали между валунами. Провиант перегрузили на спины верблюдов и лошадей. Но даже животным пришлось тяжело — они скользили и падали на крутых подъемах. Особенно сильно досталось верблюдам — ведь их копыта не были подкованы. Приходилось то и дело развьючивать их и буквально на руках общими усилиями протаскивать через самые гиблые места.

Река, наш единственный ориентир, несла свои мутные, желтоватые воды с яростным ревом. То и дело ее русло преграждали каменистые пороги, и тогда Мохэ вскипала, превращаясь в бурлящий, пенистый поток. Казаки и мои каторжане, глядя на этот дикий, необузданный нрав и цвет воды, тут же окрестили ее по-своему — Желтугой.

На одном из привалов Тит, разглядывая мутную воду, с сомнением покачал головой.

— И вот в этой желтой мути они золото ищут? — проворчал он. — Странные люди эти китайцы.

Но чем дальше мы углублялись в горы, тем меньше оставалось времени на подобные рассуждения. Тропа становилась все хуже. Несколько раз нам приходилось перебираться через осыпи, где живые камни то и дело срывались из-под ног, грозя увлечь за собой в кипящую воду Желтуги.