Тай-Пен

Судя по всему, бой тут был еще осенью или ранней зимой.

Осматривая останки разоренного стойбища, я присматривался и к поведению людей Мышляева. Многих я в первый раз видел в деле и сразу заметил разницу в их поведении. Те, кого Александр Васильевич нанял еще в центральной России, хоть и были крепкими бойцами, здесь, в тайге, чувствовали себя неуверенно. Они видели лишь очевидное — разруху, но не могли прочесть знаки, оставленные на земле. Зато забайкальцы, выросшие в этих краях, двигались иначе — тихо, внимательно, подмечая каждую мелочь.

Один из них, пожилой, сухой и жилистый казак по имени Парамон, отошел к остаткам самой большой юрты. Он присел на корточки, а затем поднял с земли кусок почерневшего войлока, пробитого пулей. Молча подошел ко мне и протянул его.

— Маньчжуры были, Владислав Антонович, — сказал он тихо, но уверенно. — Это из их фитильного ружья выстрел! — Он ткнул мозолистым пальцем в рваную, с опаленными краями дыру. — Наша пуля дыру чище делает, аккуратнее. Да и калибр не наш.

Он ковырнул носком сапога землю и, нагнувшись, подобрал маленький, сплющенный комок свинца — бесформенную пулю от примитивного фитильного ружья.

Прасковья Ильинична, стоявшая рядом и слышавшая его слова, ахнула и начала мелко, часто креститься, ее лицо исказилось от ужаса, из глаз хлынули слезы. Надо было ее успокоить.

Подойдя, я спокойным и твердым голосом произнес:

— Прасковья Ильинична, давайте без слез. Не пугайте ребенка! Мы здесь на своей земле. Все будет хорошо. А этих негодяев мы найдем. Тут, слава Богу, амурское казачье войско.

Вскоре разгрузка была окончена, и пароход, нетерпеливо выпуская клубы пара, дал протяжный, тоскливый гудок. Скворцов с мостика прокричал:

— Ну, бывайте, ребята! Надо нам отчаливать. Но не сомневайтесь — на обратном пути из Благовещенска к вам загляну, проведаю, как у вас тут дела!

Колеса парохода забурлили, взбивая мутную воду, и он медленно начал отходить от берега, оставляя нас один на один с враждебной, молчаливой тайгой.

— Парамон, еще двое — в головной дозор, в полуверсте впереди, — отдал я приказ, когда шум парохода затих за поворотом реки. — Мышляев — замыкающий. Возьмите ребенка у Прасковьи Ильиничны — ей тяжело с ним идти. Движемся к прииску. Будьте настороже!

Крестьяне будут здесь дней через десять, к этому времени надо разобраться с происходящим.

И мой маленький отряд, растянувшись цепочкой, молча углубился в лес.

Мы шли по едва заметной тропе уже около часа.