Прислонив велосипед к передней калитке, он тихонько обошел сад и вошел в него через боковую калитку.
– Мисс, – окликнул он тихо и, несмотря на это, так напугал Юнис и Джейн, что они обе громко вскрикнули.
– А, это вы, – узнала его Джейн. – И зачем вам понадобилось так подкрадываться сюда?
– Ну, я просто не хотел, чтобы этот бродяга встревожился, – объяснил Гун, – Так за каким же кустом вы его видели, мисс? А где… пес?
– Я думаю, где-то здесь бегает, – ответила Джейн. И бедный Гун снова разнервничался.
– Вы обе идите за мной, мы обыщем весь сад, – сказал Гун.
– А если этот пес все же появится, вы подзовите его, мисс. Он может подумать, что бродяга – это я, и нападет на меня.
Втроем они обшарили весь сад, заглядывая под каждый куст. К огромной радости Гуна, Бастера и след простыл.
Проведя в поиске около часа, Гун решил бросить эту затею.
– Бродяга ушел, – сказал он. – Хотел бы я знать, где он. Я как раз ищу человека со шрамом, и, если бы он попался мне в руки, это расценили бы как большую заслугу.
Кстати, мисс, где у него был шрам? Полагаю, на верхней губе?"
"– Да нет, на щеке, – удивилась Юнис. – Почему вы решили, что на верхней губе?
Гун уставился на нее – он был раздосадован и расстроен.
– Да, но я думал… хотя откуда же вам знать, где должен быть шрам. Черт возьми, это ведь совсем не тот человек. Должно быть, опять этот жабенок вырядился бродягой! А вы сказали, что он отправился бегать. И зачем вам понадобилось рассказывать небылицы!
Юнис в недоумении уставилась на рассерженного полицейского.
– Не понимаю, о чем вы говорите? Я не позволю так разговаривать со мной. Я лучше пойду спать.
И она ушла. Джейн рассмеялась.
– Вон пошла, их Высочество! – И обратилась к полицейскому: – Вы так разволновались, сэр! Пойдемте лучше на кухню, я вас чаем напою с песочными коржиками. Кухарка только что испекла. Насколько я понимаю, мисс Юнис никого не видела – там только тень промелькнула.
Гун снял шлем, вытер разгоряченный лоб и с благодарностью принял приглашение Джейн.
Он сидел на кухне, рассказывая ей небылицы о своих подвигах и многочисленных арестах, которые он произвел, явно получая от этого большое удовольствие. Он совсем не слышал, как кто-то тихо подкрался к освещенному кухонному окну. Он не увидел лица со шрамом, глядящего на него, и даже догадаться не мог, что это Фатти, все еще в одежде бродяги, вернулся в сад и потом отправился переодеваться в свой сарай.
Взглянув на часы, Гун испугался.
– Уже поздно, мне пора идти.
