Оказывается, он их двоюродный брат, – сказал инспектор. – Вы, конечно же, слышали, они сами сказали это сегодня утром. Это двоюродный брат, которого они стыдятся и боятся, тем и объясняется их сходство, которое вы сумели заметить.
– Да, и с этого все началось, – продолжал Фатти. – После этого многое показалось подозрительным. Я имею в виду этих насекомых – блох и жуков. Миссис Фанджио имела отношение и к тем, и к другим, но я просто подумал, что это у них семейная черта – любовь к насекомым. Подозрительно было и то, что они странно вели себя, когда я поинтересовался, не знают ли они человека со шрамом.
Именно это и побудило меня пойти в лагерь, в котором они обитали, и разведать.
– Замечательная мысль, – похвалил инспектор. – Продолжай!
– Были и другие странности, на которые я сразу не обратил внимания, – сказал Фатти, – огромные матерчатые тапочки, например. Я видел их на миссис Фанджио, но не подумал, что это ее… то есть его – я вообще подумал, что на старухе тапочки Джозефа. Однако я не обратил внимания на то, что большие тапочки были надеты на большие ноги – ноги мужчины, а не женщины.
А потом произошла ссора в фургоне, когда я услышал два мужских голоса, тогда как там был всего один мужчина. Мне не пришло в голову, что второй голос принадлежал все-таки одному из тех троих, кто был в фургоне, я думал, там должен быть и четвертый!
А голос, понятно, принадлежал миссис Фанджио, она, то есть он, разговаривал своим собственным голосом. Старуха обычно меняла голос, она говорила скрипучим, старушечьим голосом.
– Да, сложное дело, – сказал инспектор. – Могу представить, какой это было все загадкой для тебя. А что еще?
– Еще кошка, – горестно признался Фатти. – Я совсем упустил из вида, что человек со шрамом обожал кошек. Вообще-то я решил, что вполне естественно, если старуха любит кошку, особенно когда все остальные так безжалостны к ней. Я был слеп! Было столько улик, а я не понимал, как они дополняют друг друга.
– У старухи руки были шишковатые, – вставила Бетси. – И мы сразу обратили на это внимание.
– А я ни разу не подумал о том, что шрам можно легко спрятать под морщинами, – простонал Фатти. – Теперь-то я понимаю, что она, то есть он, действительно был мастак менять внешность, да еще специально морщил лицо, чтобы нарисованные морщины нельзя было отличить от настоящих.
– Он и был известен как большой мастер изменять свою внешность и обличье, – сказал инспектор. – Пусть это утешит тебя.
– Конечно, это немного утешает, – согласился Фатти.
