Я совсем не добродушная простушка, тот, кто думает, что легко со мной справится — глубоко заблуждается…
Взяв с собой в дорогу другую девушку, прислуживавшую в доме лекаря, без сопровождения знатным дамам здесь не положено гулять, я отправилась на встречу с третьим принцем.
Его слуга неуклонно следовал за нами, наверное, боялся, что сбежим по дороге. Мы почти добрались до беседки, в которой прошлым разом встречалась с принцем, как он, собственной персоной, неожиданно появился прямо на нашем пути.
А говорили, что он ещё не появился со вчерашнего вечера, вот так и верь людям.
Я так надеялась немного походить кругами и, сделав вид, что не дождалась, вернуться домой.
— Ваше высочество! — поклонилась, приветствуя.
— Госпожа Алана, — ответил он лёгким кивком и, указав рукой на тропинку, добавил: — Прогуляемся?!
Прозвучало это скорей как приказ, чем как просьба.
Я пошла немного вперёд, Дракон последовал за мной, служанка отстала на приличное расстояние.
— Слышал, вы познакомились с младшими принцами, — начал разговор его высочество.
Как же быстро здесь сплетни распространяются, не иначе, как воздушно-капельным путём.
— Да, — ответила равнодушно, вышагивая по тропинке. — Милые детки.
На мою совершенно простодушную фразу, Чёрный остановился и неожиданно расхохотался, да так заразительно, что я, как ни пыталась, не смогла сдержать улыбки.
— Простите, — перестав смеяться, извинился он. — Просто их ещё никто не называл «милыми детками».
Тяжело вздохнула.
Я, наверное, никогда не смогу приспособится к этому миру, потому плюнув на всё, решила быть сама собой, пусть они ко мне приспосабливаются. Если каждый раз буду переживать, и как бы чего лишнего не сказать, нервное расстройство получить можно.
— А что тут такого? — переспросила дерзко. — Дети, как дети. Одно плохо, в таком юном возрасте предоставлены сами себе. Это не хорошо, что малыши остаются без родительской заботы.
Чёрный дракон неожиданно стал серьёзным, смотрел на меня долго, я уже начала волноваться, поздно вспомнив, что он вырос в одиночестве, и должно быть эта травма осталась на всю жизнь.
Но дальнейший наш разговор, вытеснил начисто любое моё проявление жалости к этому несносному человеку.
— Так вы утверждаете, что впервые пришли в себя, на дороге, где вас встретили мои люди? — спросил вдруг, чем привёл меня в полное замешательство.
— Да! — ответила чисто на упрямстве, не успев даже подумать.
