— Но давай хотя бы ненадолго задержимся? Я буду острожен, честно слово!
И руку к груди приложил, для пущей убедительности.
— Надо бежать отсюда, пока есть ещё возможность, — выдала на это, ни сколечко не веря его словам. — Здесь за каждой дверью грозит опасность. Не знаешь, кто друг тебе, а кто враг.
— Ты чего? — братец удивлённо на меня уставился. — Нормальные здесь люди. Я с мужиками в отряде подружился, они мне не раз жизнь спасали, мировые пацаны! Думаю, и обратный путь помогут найти.
— Ты что, кому-нибудь рассказывал, что ты из другого мира? — спросила испуганно.
— Не, — ответил он слишком быстро, но подумав, пояснил: — Я язык ещё плохо знаю, не смог объяснить.
— Язык! — вспомнила я, что хотела сделать.
Спрыгнув со стола, подошла к полочкам со снадобьями. Найдя нужную, сунула, следовавшему за мной по пятам, братцу в руки.
— Выпей! — добавила приказным тоном. — Это зелье знаний, сразу станешь их речь понимать, как родную.
— Ух ты! — заявил тот с восторгом, рассматривая сосуд.
А после с лёгкостью открыл и ни капли не сомневаясь, выпил.
Ещё раз убедилась, до чего же он легкомысленный, даже не усомнился.
— Ваня, — начала я учительским тоном. — Сейчас ты станешь хорош понимать язык, но никому не рассказывай, что ты не из этого мира. И вообще, даже думай всегда на родном.
— Фу, какая гадость! — выдал, кривляясь брательник, и возвратил мне пустой сосуд, никак не отреагировав на мою речь.
Я тут же заговорила с ним на местном языке, и Ванька с лёгкостью мне ответил.
— Классная штука! — добавил он, пройдя проверку. — А что здесь ещё есть интересненького?
И потянулся своими загребущими ручищами к полочкам с пузырьками.
— Ничего! — перекрыла ему дорогу. — Я пока мало знаю. Незнакомые препараты, тебе, как медик говорю, лучше и в руки не брать.
Мальчишка погрустнел слегка, но пыл свой не истратил.
— Ляль, а покажешь мне свою магию? — к нему вернулось ребяческое настроение.
— Нет, — бросила резко. — Я устала, да и нельзя её для баловства расходовать.
Дай, гляну, что у тебя там.
Принялась снимать с него доспехи, за ними рубашку, продолжая болтать.
— Потом тебе всё объясню. Сейчас надо решить, как дальше быть. Нам с тобой нельзя своего родства выказывать. Я здесь, как бы, дочь лекаря. А у него, по-моему, детей больше нет. Надо придумать, как тебя представить. Есть тут один человек…
Не успела я договорить, над головой, как гром среди ясного неба прогромыхало:
— Что здесь происходит?
Мы дружно обернулись.
