Тайна его сердца

 – Я только сказала…

– Он – прекрасный человек. – Флер воинственно скрестила руки на груди, и Айрис стало интересно, замечает ли она, что с ней никто не спорит. – Благородный и честный.

– Ну да, разумеется…

– Он намного лучше любого из этих так называемых… – Флер презрительно усмехнулась, – …джентльменов, которых я видела на местных сборищах.

– Тогда ты должна выйти за Бернхэма.

– Я не могу!

Призывая себя к спокойствию, Айрис медленно выдохнула через нос. Даже в дурном сне ей не могло привидеться, что настанет время, когда она превратится в особу, которая будет обнимать обезумевших подруг или сестер и приговаривать: «Все хорошо! Все хорошо! Я с тобой».

Айрис решила, что у нее это хорошо получается.

Тем не менее вновь заговорила, как старая брюзга:

– Ради Господа Бога нашего, Флер! Что с тобой? Какого черта!

Флер захлопала ресницами и отступила от нее с искренней тревогой во взгляде.

Айрис заставила себя сбавить тон.

– Ты уже сделала одну ошибку. Не совершай другой.

– Но…

– Ты говоришь, что любишь Бернхэма, но не проявила к нему достаточно уважения, чтобы сообщить о его скором отцовстве.

– Это не так!

– Я делаю вывод, что твой отказ связан с его общественным положением.

Флер печально кивнула.

– Что ж, если дело в этом, – Айрис выставила вперед указательный палец, – тебе нужно было двадцать раз подумать, прежде чем отдавать ему свою невинность.

Флер вздернула подбородок.

– Все не так!

– Меня там не было, поэтому я не собираюсь спорить с тобой. Тем не менее, – с нажимом произнесла Айрис, видя, что Флер собирается снова с ней пререкаться, – ты легла с ним, и теперь ты беременная.

– Вы думаете, мне это неизвестно?

Айрис пропустила мимо ушей этот совершенно излишний вопрос.

– Позволь мне сказать следующее, – продолжила она. – Если тебя так беспокоит твое положение в обществе, почему ты выступаешь против того, чтобы Ричард усыновил ребенка? Это ведь единственный способ защитить твою репутацию.

– Потому что это мой ребенок! – закричала Флер. – Я просто не могу отдать его.

– Но он окажется в руках не чужого человека, – сказала Айрис самым черствым тоном, на какой только была способна. Она должна довести Флер до предела. Другой возможности привести ее в чувство у Айрис не было.

– Неужели вы не понимаете, что это еще хуже? – Флер уткнулась лицом в ладони и заплакала. – Когда мой ребенок станет называть меня тетей Флер, а вас – мамой, я должна буду улыбаться и делать вид, что сердце у меня не рвется на части.