– Слушай, вы ведь адвокаты и у вас полно денег, да?
Я думал, она тут же положит трубку. Но вместо этого она рассмеялась:
– Ты сегодня потрясающе прямолинеен, Тьяго. Что у тебя за проблема? Кстати, мы сейчас в Соединённых Штатах, могли бы снова тебя навестить.
Хорошо, что, кроме меня, в туалете никого не было и я мог говорить открыто. Услышав, что речь о горбатом ките-оборотне, мать рассмеялась во второй раз. Меня это начинало раздражать: я знал, что для Вейва всё может кончиться плачевно, если его ещё дольше продержат здесь.
– Не смешно! Он в тюрьме, один раз частично превратился и уже на стены лезет. – Я рассказал ей о краже и какую роль в этой истории играют Лидия Леннокс и её марионетка-директор.
На этот раз Айрис Андерсон была серьёзна.
– Эта миссис Леннокс действует мне на нервы, – сказала она. – К сожалению, мы не специалисты по уголовному праву и во Флориде у нас нет лицензии. Но мы знаем кое-кого, кто, возможно, согласится взяться за это дело. Сколько денег вам нужно?
– Десять тысяч долларов.
– У меня пересохло во рту, когда я назвал эту сумму. – Остальное заплатит Совет.
– Подожди минутку, сейчас переговорю со Скоттом, – ответила мать.
Секунды казались мне вечностью.
Раздался щелчок, и дверь в туалет открылась.
– Ты что, пытаешься нырнуть в унитаз? – В голосе Шари звучал неподдельный интерес. – Иногда мне тоже срочно нужно в воду, но не настолько же…
– Нет-нет! – крикнул я в ответ. – Всё хорошо. Сейчас приду.
– Тьяго, слышишь меня? Мы внесём пять тысяч долларов.
– Спасибо, спасибо, очень круто! – Спрыгнув с унитаза, я промчался по выложенному плиткой помещению обратно к камере Вейва. – Мистер Грейсон, какой номер счёта?
– Что? – Отец Финни от удивления чуть не разлил кофе.
Через несколько минут у моих родителей была вся необходимая информация… а я как одержимый записывал на каком-то старом конверте из мусорки имя и номер телефона. Имя принадлежало молодой адвокатессе, которая только недавно сдала выпускные экзамены и жила в нескольких часах езды к северу.
Она не была оборотнем, но сочувствовала подросткам в беде.
Когда я положил трубку, сердце у меня ещё бешено колотилось, но теперь затеплилась надежда – внутри покалывало, будто я того и гляди частично превращусь. Пять тысяч долларов переведут родители, такую же сумму нужно ещё где-то раздобыть. Как-нибудь справимся."
"Но и сам разговор благотворно на меня подействовал.
