Из-под него показались её настоящие ярко-синие волосы. – Ты сейчас пойдёшь в раздевалку и смоешь с лица этот грим. Я сам отвезу дочь обратно в школу, мистер Кристалл, можете не беспокоиться.
Финни посмотрела на меня дикими глазами, а потом отец её утащил, не дав ей времени попрощаться с нами.
И вдруг Вейв запел. Песня была без слов – она напомнила мне индейское пение, которое я однажды слышал на видео. Он ни на секунду не спускал глаз с Финни, и мы все знали, что эта песня для неё.
Финни обернулась, посмотрела на Вейва… и я увидел, как её глаза наполнились слезами.
Мистер Грейсон тоже обернулся:
– Стэн, отведёшь мальчика обратно в камеру? Потом разберёмся.
Спокойный и полный достоинства, Вейв позволил двоим полицейским себя увести.
– Не сдавайся, – сказал ему мистер Кристалл. – И не забывай, что я тебе говорил!
Вейв молча кивнул, глядя вдаль. Думаю, он сейчас видел не нас, а морские глубины.
– Удачи! – крикнул я ему вслед, и он скрылся в коридоре.
Мы с директором, подавленные, вышли из участка.
– Да что ж такое! – расстроенно воскликнул я на обратном пути к машине. – Мы ведь почти его вытащили… а теперь у нас ни Вейва, ни Финни!
Джек Кристалл тяжело вздохнул:"
"– Она вела себя очень смело. Надеюсь, Вейв продержится. Подумать страшно, что он может погибнуть в этой камере.
– Мистер Грейсон ведь не знает, что его жена и дочь оборотни? – Я запнулся. – Значит, мы не можем рассказать ему, какая у Вейва проблема.
– Вот именно, – с горечью ответил директор.
Как следует поднапрягшись, я сумел превратить несколько зубов в акульи.
Пока Джек рассказывал о происшедшем мистеру Гарсии, который дожидался в машине, я мысленно позвал одноклассницу:
– Финни, слышишь меня? Как ты там?
– Так себе, – донеслось в ответ. – Я на две недели под домашним арестом в «Голубом рифе». Кроме того, мне запретили смотреть телевизор, пользоваться телефоном, Интернетом, шоколадным фонтаном…
– Ну и ну, – протянул я.
– …ах да, и носить парики, – добавила Финни.
– Если мистер Кристалл и правда всё это осуществит, мы все будем тебя баловать – ты и не заметишь, что тебе чего-то нельзя, – пообещал я ей.
– Ах, какой ты милый, – проговорила Финни, а мистер Кристалл осведомился:
– Можно спросить, почему ты покраснел, Тьяго?
– Нельзя, – пробормотал я и, превратив зубы обратно, стал размышлять, чем мы ещё можем помочь нашему попавшему в неволю горбатому киту. Увы, идей у меня было не больше, чем у селёдки предложений, как обеспечить мир во всём мире.
