– Железная леди… – Меньшов головой указал на чародейку. – Вы придете на поминки?
– Разумеется. А что с официальными похоронами? Вы будете их проводить?
– Конечно. Тела у нас нет, но, как вы знаете, на этот счет существуют определенные традиции.
Традиции Аверину были известны. Если человек трагически погибал, сожранный дивом, было принято хоронить пустой гроб или урну. И над этим гробом проводилась всенощная заупокойная служба, чтобы душа погибшего таким ужасным образом упокоилась с миром.
Аверин задумался. А ведь никто не отмаливал душу его отца.
До последнего времени никто и не знал, что в склепе вообще нет его тела.
– Но Коллегия профессоров приняла решение, что мы дождемся возвращения Инессы. Она должна присутствовать на похоронах. И огласить последнюю волю Ивана Григорьевича, если таковая имелась.
«Разве что они ей приказали», – вспомнил Аверин слова Петровича и добавил:
– И вот еще. У меня возникло несколько вопросов к профессору Вознесенскому.
– Вы же с ним уже говорили?
– Да, как со свидетелем убийства.
Однако в процессе следствия всплывают различные обстоятельства, и я хотел бы кое-что уточнить.
– Ах да, вы же были в библиотеке. Узнали от Петровича что-то новое? – тут же навострил уши Меньшов.
– Не совсем, – уклончиво ответил Аверин. – Но профессор оказался на месте взлома одним из первых.
– Конечно, давайте я вас провожу, – любезно предложил Меньшов и, мельком взглянув на собеседника, едва заметно улыбнулся:
– Не волнуйтесь, я не буду вам докучать. Не забудьте, пожалуйста, про поминальный обед.
Аверину стало немного совестно от того, насколько явно желание отделаться от проректора отразилось на его лице, поэтому он спросил:
– Профессор Вознесенский весьма сильный колдун, верно?
– Да. Почти как я в молодости.
– В молодости? Мне казалось, ему уже за пятьдесят.
– Пятьдесят шесть. Эх, Гермес Аркадьевич, когда вам стукнет столько же, сколько мне, нынешний ваш возраст будет казаться юностью. Что же касается профессора Вознесенского, он весьма талантлив и сейчас является главным кандидатом на место проректора, если я займу ректорский пост.
А если не займу… что же… он вполне может стать ректором.
Слова Меньшова со всей определенностью ставили Вознесенского в разряд главных подозреваемых. Однако Владимир в числе прочих проверял его алиби на момент попытки взлома Хранилища, и оно оказалось безупречным: профессор был в своем коттедже вместе с женой, а во время убийства находился на виду в общей ложе. Впрочем, как и Меньшов.
